— Да пошёл ты! — крикнула я пустой комнате, в пустоту, ему — куда угодно, лишь бы выпустить это пламя из груди.
Шаги отдавались в висках, как удары молота, когда я заметалась по комнате. Книга, мирно лежавшая на столике, полетела в стену — страницы жалобно вспорхнули, ударились о камень и осыпались на пол, как подстреленные птицы. Подушка — за ней следом, с глухим стуком врезалась в дверь. «Я не стану преклоняться перед ним. Он не мой принц. Не мой повелитель!»
Я остановилась, тяжело дыша, и только тогда заметила, что мои пальцы светятся — слабое синее сияние пульсировало в такт сердцебиению. Магия. Она всегда просыпалась, когда эмоции зашкаливали.
— Успокойся, — приказала я себе вслух. — Успокойся, дура.
Но голос дрожал.
Ворвавшись в купальню, я одним движением скинула с себя пропитанную потом и грязью одежду. Ткань жалобно затрещала по швам — или это мне показалось? — и полетела в угол, бесформенной кучей приземлившись на холодный кафель. Пусть Зулейка потом рвёт на себе волосы, отстирывая. Хотя вряд ли она станет. Скорее сожжёт.
Вода в чаше нагрелась мгновенно по моему мановению, зашипев, как разъяренная змея. Пар поднялся к потолку густыми клубами, застилая глаза. Я погрузилась в неё с головой, чувствуя, как жар обволакивает тело, смывая грязь, пот и чужую кровь.
Первые двадцать минут я просто смотрела, как грязь растворяется, оставляя за собой мутные завитки. Жар обволакивал тело, смывая следы сегодняшнего дня: пот, чужую кровь из переулка, липкий страх от разговора с Фиби. Но смыть унижение и злость оказалось сложнее.
Я откинула голову на край чана, глядя в потолок, где плясали тени от свечи. Мысли кружились в голове, как те мутные завитки в воде, не находя выхода. «А что, если…» Я прикрыла глаза, представляя лицо матери. Но вместо него всплывали только обрывки: запах лаванды, тёплые ладони, золотистые глаза, которые смотрели на меня с такой любовью, что до сих пор щемило сердце.
А потом — воспоминания о переулке: внезапная молния, громовой раскат, исходящий из меня.
— Как я это сделала? — прошептала я, глядя на свои пальцы, сморщенные от долгого пребывания в воде. — А если это была не я… то кто?
Пальцы непроизвольно сжали край ванны. Вода вокруг них запузырилась, нагреваясь сильнее — моя магия всегда отзывалась на гнев быстрее, чем на спокойствие. «Если бы я знала, чем обладала мать, может, поняла бы… кто я?»
Три резких стука в дверь прервали мои размышления. Звук был такой силы, будто били не кулаком, а тараном. Древесина жалобно скрипнула, готовая треснуть.
— Выходи оттуда, дрянь! — голос Фиби звучал так, будто она грызла стекло.
Я не двигалась. Знала: безопаснее отвечать из-за двери.
— Чего тебе? — спросила я, стараясь не дрожать. Голос прозвучал ровно — спасибо воде, она скрыла моё сбитое дыхание.
Тишина. Такая долгая, что я успела услышать, как за окном кричат чайки. А затем — удар кулаком в дверь, от которого дерево жалобно треснуло. Щепки брызнули на пол.
— Выходи, сказала! — заорала Фиби. — Ты — бесполезное существо. Тебе приказали уйти, а ты что сделала?!
Её голос звенел, как разбитое стекло. Даже сквозь дверь я чувствовала запах её дыхания — мёд и что-то гнилое, будто она ела конфеты, которые начали портиться изнутри. Я глубоко вдохнула, считая до трёх.
— Мне не нужен твой принц, — сказала я сквозь зубы. — Забирай его... Он не в моём вкусе.
Пауза. Тягучая, вязкая, будто смола. А потом — шёпот. Тихий, но каждое слово впивалось в кожу, оставляя невидимые раны:
— Я сломаю эту дверь. А потом — твою голову.
Звонкий звук — она провела ногтем по металлической ручке, оставляя глубокую царапину. Металл жалобно заскрипел.
— Я убью тебя. Клянусь!
Я знала, что это не пустые угрозы. Фиби и так делала всё, чтобы моя жизнь стала адом. Подсыпала толчёное стекло в еду — я чудом заметила блеск на дне тарелки. Оставляла мой ночной горшок у дверей гостей — я сгорала от стыда, когда важные господа шарахались от вони. Сжигала единственные книги, что мне удавалось достать — я находила только пепел на подоконнике.
Но теперь в её голосе звучала истинная жажда убийства. Не детские пакости — взрослая, осознанная ненависть.
— Я тебя... предупредила... — её голос растворялся в коридоре, оставляя после себя шлейф серного дыма. Или мне это только казалось?
Я выбралась из остывающей воды, и капли мгновенно испарились с моей кожи — магия реагировала на мой страх, как живая. В зеркале мелькнуло отражение: мои глаза горели неестественным фиолетовым светом, зрачки сузились до точек.
— Что со мной? — прошептала я, вглядываясь в это чужое лицо.