– Все мы допускаем ошибки. Это нормально. Я тоже о многом сожалею. Например, о том, что на школьной дискотеке в одиннадцатом классе не пригласил тебя на медляк, а танцевал весь вечер с Викой Ковалевой. А ты тогда все стены нашего спортзала протерла вместо того, чтобы веселиться.
– Ты же знаешь, что в тот день я с родителями поругалась. Естественно, у меня не было желания веселиться. Но Вика ведь весь год на тебя вешалась по любому поводу. Удивляюсь до сих пор, как ты от неё смог отвязаться.
– Ха, да, она мне прохода не давала. Но я узнал один её секрет и пригрозил, что если она от меня не отстанет, то этот секрет узнает вся школа. Репутация отличницы и самой красивой девочки в классе оказалась ей дороже, чем я. Вот и вся её «любовь».
– Что ж там за секрет такой страшный был?
– Э, нет, Надежда, секрет он на то и секрет, что нельзя его посторонним разглашать, – протянул Ванька, хитро улыбаясь.
– Это кто тут посторонний?! Да мы с тобой в детском саду на соседних горшках сидели! И в одной песочнице ковырялись!
– Ага, и в дочки-матери играли, помнишь? Ты была мамой, а я твоим сыном.
– Ну да, а потом ты был моим мужем, а Лилька была нашей дочкой, – вспоминаю наши игры из детского сада и не могу сдержать смех.
– Точно. А помнишь, как мы Генке в карман какую-то какашку положили? Как воспитательница потом доказывала его родителям, что это пластилин, – припоминает ещё один забавный случай мужчина, и я уже не сдерживаюсь, хохочу в голос. Наша воспитательница, Галина Николаевна, тогда дала жару. Что она с той какашкой засохшей только не делала: и нюхала, и в руках мяла, и ковыряла, и лепить что-то пыталась. Хорошо ещё, что пробовать на вкус не стала.
– Ой, не могу больше, – задыхаясь от смеха, пищу я и едва не давлюсь чаем.
– А как ты за мной по всей школе с веником гонялась? Чуть нашу химичку не убила случайно! Прямо по лицу ей этим веником заехала.
– А помнишь, как ты директрису нашу облил грязной водой, когда законы физики возле её кабинета проверял?
– Да, мне тогда мамка дома такого нагоняя дала из-за этого. Но я все равно не жалею об этом. Крутое было время, беззаботное и веселое.
– Не то, что сейчас. Теперь вот одни проблемы в жизни.
– Не грусти, подруга дней моих суровых. Всё у тебя наладится. Вот увидишь, – подбадривает друг, приобнимая меня за плечи и притягивая к своему торсу.
– А у тебя, кстати, как на любовном фронте? – задаю вопрос и отчего-то задерживаю дыхание. Неужели боюсь услышать то, что мне не понравится? Да ну, бред какой…
– У меня без перемен. Видел недавно в городе Олю, – упоминает бывшую девушку. – Счастливая безумно с мужем ходила по детским магазинам. Ей, оказывается, рожать скоро. Знаешь, я за неё рад. Вот, правда, искренне рад. Со мной она бы не светилась так от счастья, как рядом с Романом.
– Везет же кому-то… – хрипло выдыхаю я, сама не замечая, как в это время сплетаются наши с Ваней пальцы в районе моей груди. – Я имею в виду, что кому-то удается свою половинку встретить, а кому-то нет.
– И тебе повезет, Надь, – вкрадчиво шепчет мне на ухо, наклоняясь ещё ближе. Я замираю вся от непонятного предвкушения. Ловлю каждый вдох Вани. Одновременно боюсь и желаю чего-то. – А, может, уже повезло?
На этих словах я поворачиваю голову в сторону друга, почти соприкасаясь носами, и заглядываю в его полыхающие непонятными эмоциями глаза. Меня будто в омут затягивает. Не контролируя себя, провожу языком по вмиг пересохшим губам и чувствую тут же легкое прикосновение. Ванины губы мягко обволакивают мои, затягивают в свой сладкий плен, нежно ласкают, знакомятся. Мы столько лет знакомы, но целуемся впервые. Мы же друзья…
Но сейчас наши губы встречаются в неожиданном, но желанном поцелуе. Ваня зарывается пальцами в мои волосы, массирует кожу голову, не прерывая поцелуя. Я чувствую его губы, сплетаюсь с ним языком, равно дышу и, кажется, перестаю соображать. Мои руки ложатся на мужские плечи, сжимают напряжённые мышцы.
– Что... ты... творишь, – шепчу, подставляя под жадные губы друга шею.