Меня швырнули на пол, и отошли в сторону, я слышала, как женщина сказала: «Сейчас хозяин выйдет».
Хозяин! Слово-то какое.
Слышу звук приближающихся шагов.
Я не без труда поднимаю голову и сразу же узнаю стоящего передо мной мужчину. Алан не просто стоит, он словно возвышается надо мной. Властный, уверенный в себе мужчина, словно хищник, прожигает взглядом.
— Что это значит? — хочу спросить громко, но не могу, боль в голове усиливается, поэтому получается едва ли не писк.
— Ты ещё смеешь спрашивать? — голос мужчины ровный, совершенно спокойный.
А мне кричать хочется в голос, только не получается.
— Я так понимаю, вы считаете я ваш проект Анатолию Геннадьевичу слила?
— Нет, мы не считаем, — всё так же спокойно. — Мы точно знаем.
Я продолжаю сидеть на коленях, на голом паркете в то время, как мужчина сделал два шага назад, опустился на белоснежный диван с золотыми вставками. Вся мебель в комнате была в восточном стиле, вплоть до мелочей: торшеры, бра.
— Это не так, я бы никогда…
— Достаточно! — Алан повысил голос и поднял правую руку вверх, словно повелевал замолчать.
Некоторое время я смотрела на него, как заворожённая. В груди что-то сжалось в это мгновение, я не просто готова была подчиняться, а как бы «в ноги царю упасть»! Хотя… я и так в его ногах, считай. На некоторое время я засмотрелась на этого мужчину. Какой же он всё-таки красивый. Такие ровные черты лица, его густая чёрная борода стала ещё длиннее, из-за неё я по-прежнему не могу хотя бы приблизительно сказать, сколько ему лет.
— Не хотите говорить со мной, не надо! Позовите Загира, я поговорю с ним, он всё поймёт, это недоразумение, вот и всё…
По комнате прокатился раскатистый, негромкий смех мужчины.
Алан резко встал с дивана и, в мгновение сократив расстояние, обхватив своей огромной лапой мою шею, одним резким рывком поставил меня на ноги. Приутихшая головная боль вернулась с новой силой. Я зашипела и изо всех сил зажмурила глаза.
— Загир никогда больше не заговорит с тобой! Ты предала его. Я не видел его таким разбитым со дня смерти родителей. Не понимаю, каким образом ты пробралась к нему в душу? — всё это мужчина буквально выплёвывал мне в лицо. — Я превращу твою жизнь в ад. Ты пожалеешь не только о том, что сделала, но и о том, что родилась.
Загиру сейчас действительно очень плохо, я это каким-то шестым чувством ощущаю.
Как это объяснить?
Вот бывает, встречают друг друга парень с девушкой и понимают — вот она, моя судьба. И живут потом душа в душу всю свою жизнь, а мы… нет, мы точно не пара, у нас нет страсти друг к другу, по крайне мере у меня ни разу не возникало химического притяжения к Загиру.
Мы скорее, как две родственные души, как бы бредово это не звучало. Я заранее знала, в каком настроении придёт Загир, хорошо понимала, когда его лучше оставить одного, когда наоборот, ему нужно с кем-то поговорить.
Он, в свою очередь, чувствует меня.
На новый год, я само собой ездила домой, к маме и отчиму. Буквально с порога между нами произошёл грандиозный скандал.
Я полностью расслабилась и совсем позабыла о нравоучениях мамы, явилась домой в одежде, что покупала для меня Наталья. Всё это, с остервенением было буквально содрано с меня. Мама снова осыпала меня грязными словами, кричала, что я потаскуха, в Москве от рук совсем отбилась. Её не смущало даже то, что раздела она меня на глазах у Станислава, а тот ещё и масло в огонь подливал. Мол, в Москву я потому и уехала, чтобы хвостом крутить никто не мешал.
Мне было так паршиво…
Загир позвонил примерно через десять минут моих душевных терзаний: «Ты там грустишь», не спрашивал, а утверждал он. Я впервые при ком-то позволила себе в голос разреветься. Обычно я всё Бесу рассказываю, а тут устыдилась, просто сказала, мол, недопонимание с мамой произошло, слава богу, он не настаивал на подробностях, просто отвлёк меня разговорами ни о чём.
Хуже всего, что мама с утра потащила меня к гинекологу. Убедившись в том, что я по-прежнему девственница, она немного успокоилась.
От воспоминаний, возникших так некстати, меня отвлёк Алан, стягивая с меня пижамную кофту. Моё сопротивление лишь сыграло ему на руку, он быстрее смог меня избавить от одежды. Под кофтой, само собой, не было бюстгальтера, я ведь уже намеревалась лечь спать.
— Вот так будет лучше!
Обхватив себя руками, я смотрю шокированным взглядом на мужчину и задыхаюсь от возмущения.
Алана же моё состояния только забавляет, он хватает меня за запястья и разводит руки в стороны, открывая грудь.
Его глаза потемнели, мужчина заговорил на родном языке, от хрипловатого голоса Алана у меня побежали мурашки.