- Подполковник! Тут такое! Тут такое! – Говоривший был явно напуган и потому не мог нормально выражать мысли.
- Набери воздуха в грудь и скажи, наконец, что там происходит и не беспокой меня больше без причины! – Шейден был явно раздражён, его ведь отвлекали на мелочи в момент его триумфа. Не давя насладиться в полной мере поверженным врагом.
- Наш пленник, он сбежал!
Зен на секунду испугался и поднял глаза, чтобы убедится, что всё в порядке, что она на месте. Юля сидела пред ним поникшая и раздавленная.
- Что вы такое мне говорите, передо мной она! - Раздражённо крикнул он в трубку.
- Не этот, а тот здоровый, которого вы сказали на отдельном транспорте вести... – пыхтел солдат как паровоз с отдышкой. – Он дождался, когда вы улетите и каким-то образом освободился от наручников.
Зен раздражённо посмотрел на Юлю, её потерянный взгляд возвращал ему веру в жизнь.
- И что? Вас там десяток, вы одного здоровяка скрутить не можете? – Он говорил, как можно тише, так чтоб она не слышала.
- Нас было восемь, осталось трое! – Пыхтел тот. – Он вырывался из наручников и одним ударом в голову убил лейтенанта. Капрал выхватил пистолет и выстрелил, но он закрыл ствол рукой и вырвал у него пистолет.
- Рукой? Ствол? - Не понимал Шейден.
- Ему прострелили руку – но он даже не заметил, а истекая кровь вырвал у него пистолет и убил. Потом убил ещё двоих…
- Минуту, - словно отпрашиваясь, он оставил Юлю одну, поднялся и по шатающемуся полу вертолёта перешёл в противоположную часть отсека, дабы поговорить нормально.
- Вас восемь бугаев, вы не смогли скрутить одного безоружного?! – Выкатил глаза Шейден.
- Подполковник, это какой-то монстр, натуральный маньяк. Он боли не чувствует и пули своим телом ловит. Ему они как комары. Он, истекая кровью, рвал нас голыми руками, а сейчас у него пулемёт. Срочно подмогу! Возвращайтесь! Я не хочу умира-а-а-ать!
Зен Шейден вдруг осознал, что если сейчас вернётся – может всё потерять. И тогда пойманная так неожиданно птичка удачи выпорхнет из его толстых пальцев. Стоит только ошибиться и пойти на поводу у этих идиотов.
«Сами его упустили – сами виноваты. Я тут ни при чём. У меня важная пленница», подумал он.
- Связь портится, наверное, глушилка, - сказал он в трубку. – Наберу вас, когда прибуду в часть.
- Нет, нет, нет, нет. Команди-и-и-и-и-и-ир! – Его обречённый крик утонул в звуках выстрелов и искусственных помех, которые делал Шейден, натирая рацию об одежду, прежде чем отключить связь.
Он возвращался к Юле в замешательстве.
«Восемь одного скрутить не могут», никак не мог понять он.
Но вновь увидев симпатичную, полную апатии мордашку Юльки улыбнулся. Ничто не радовало Зена, как вид поверженных врагов.
- Ну, чего молчишь! – Он нежно, как умел, коснулся её подбородка заставив поднять глаза. В них сверкнули слёзы. Хоть девушка из последних сил пыталась не заплакать.
- Сколько тебе лет? – Задал он, наконец, нормальный человеческий вопрос.
- Восемнадцать, - ответила она и зарыдала. Ей хватило всего одного слова, чтобы расплакаться, так сильно девушка держала всё в себе. А Зен сидел перед ней и боролся с желанием её обнять и утешить.
«Она же враг. Как же умело она играет на твоих чувствах, как и на чувствах миллионов обманутых. Не обманывайся, вспомни как она смеялась тебе в лицо, с воздушной лёгкостью разрушая твою жизнь. Как она хохоча призывала уничтожить империю. А что она говорила про Астрайдера…»
«Ну положим за Астрайдера она выдавала базу, но остальное…» Зен Шейден усиленно вспоминал, за что ж он её так ненавидел, пытаясь разжечь в себе эту ненависть вновь.
«Каких же юных гребут», подумал он, вспоминая её возраст.
- За то, что вы тут наворотили ты предстанешь перед судом, - Зен Шейден указал на иллюминатор. – Погибли люди, разрушена жизнь целой планеты… - он обнаружил, что сам говорит теми штампами, в которые отродясь не верил. По сути перед ним ребёнок, запутавшаяся маленькая девочка, втянутая в горнило войны кем-то значительно выше.
«Дорианом Яковом» Зен Шейден знал это имя и по-своему уважал старика. Тем более они были случайно знакомы, и пенсионер не вызывал у него отторжения.
«При определённых раскладах мы с ним могли бы даже дружить. Я бы работал на него, как на Бугало», подумал Зен.
«Так почему же ты так ненавидишь Юльку?» Он вновь посмотрел на неё и сам себе честно ответил.
«За издевательский смех. За эту язвительную улыбочку. За привычку всё выставлять на посмешище». Вот только она не смеялась и даже не улыбалась сейчас. А грустной она ему даже нравилась, не вызывая и капельки негатива.