Они все разом вскинули автоматы и торжественным конвоем сопроводили Маршала к центральному лифту.
Брага и Савочка хотели последовать за ним, но лейтенант их грубо остановил, положив руку на оружие.
- Не стоит, - с угрозой в голос произнёс он. – Теперь это наша забота.
Он был всё ещё напряжён, видать не доверял «пустынным макакам», так на Уникейджен называли простых альсарян.
В сопровождении конвоя они подошли к двери лифта.
Лейтенант вынул наручники и протянул их Маршалу. Но Райан грозно на него посмотрел и процедил сквозь зубы:
- Сынок, я сражался за империю, когда ты ещё под стол пешком ходил, - он не был старше, но выглядел бывалым.
- Это средство предосторожности, - сказал он.
- Какой предосторожности. Я боевой офицер и сдался добровольно, я герой Омикрона. А ты хочешь меня в наручники заковать. Как на тебя посмотрят другие? Как на оккупанта.
- Вы мятежник!
- Мы тут все такие, одним миром мазаны, - глядя ему в глаза ответил Маршал. – Поживи здесь. Со временем и ты таким станешь.
Лейтенант так и не решился подступить к Маршалу со своими наручниками, когда дверь лифта закрылись.
Райан стоял посередине в окружении вооружённых до зубов бойцов империи.
«Надеюсь они поймут, что это сигнал», подумал он, доставая сапёрную лопатку.
Едва хоть кто-то успел отреагировать он раздробил ударом наотмашь сенсорное табло элеватора, погрузив лифт на несколько мгновений в темноту. Этого ему хватило, чтобы выхватить пистолет.
В темноте раздались беспорядочные выстрелы и звуки борьбы. Кто-то стрелял, кого-то кромсали лопаткой под характерных звук. Раздался истошный крик. И наконец прозвучал гулкий взрыв, погрузив лифт и всех его пассажиров в зловещую тишину.
Все напряглись, особенно команда гвардейцев, встречающих в башне.
«Что происходит?» На лицах у всех застыл единственный вопрос.
Когда открылись двери лифта, на них смотрела тишь чёрная пустота из которой валил густой едкий дым.
Офицер империи вскинул автомат и, направив ствол на дымящийся лифт, осторожно к нему подошёл. Раздался единственный выстрел, и офицер упал замертво. Остальные имперцы распределились по залу и открыли беспорядочный огонь в сторону лифта. Пули изрешетили всё, кабину шахту, разрывая в клочья автоматические двери, не давая им больше закрыться.
Они стреляли и стреляли, пока кто-то не догадался бахнуть из подстволки, и всё стихло.
- Что там?! Мы его убили!? – Спросил один из гвардейцев, поднимаясь из своего укрытия.
И в это самый момент из лифта прямо на кафельный пол посыпались гранаты.
- Ложи-и-и-и-и-и-и-ись! – Закричал сержант. И всех накрыло взрывом. Тех, кто не успел укрыться – буквально изрешетило осколками.
Открылся верхний люк лифта, ведущий в шахту, и оттуда в задымленный элеватор спустился Маршал. Он держал автомат лейтенанта в одной руке, и окровавленную сапёрную лопатку в другой.
Отряды Омикронцев уже занимали позиции, они стреляли в спину инопланетным захватчикам с Уникейджен.
Восстание началось по всей станции. Кто-то срывал флаги империи, наспех развешанные в коридорах и вешал на их место устрашающие знамёна Ангстрема. А вместо гулкой сирены один из умельцев включил гимн Омикрона, словно призывающий на борьбу против империи.
- Революция свершилась, - улыбнулся Маршал и открыл огонь на поражение.
Он шёл и улыбался, с автоматом наперевес. Там, где было можно – Райан экономил патроны. Он натурально рубил врага заточенной сапёрной лопаткой. Благо в узких коридорах станции до рукопашки доходило часто.
Один из солдат империи неудачно увернулся, и острым как скальпель лезвием лопатки ему вскрыло яремную вену. Гвардеец истёк кровью прежде чем рухнул на пол. Райан ещё не видел такой быстрой смерти от потери крови. Но его сейчас не это волновало. Он делал то, что как оказалось, умел лучше всего – он воевал.
- Слава Омикрону! Ура-а-а-а-а-а-а! – Раздавалось в узких коридорах станции.
- Слава Маршалу! Ура! Ура! Ура!
- Остановите мятеж! Вы предстанете перед трибуналом! Немедленно сложите оружие! – Звучали в динамиках призывы имперцев.
Сколько на станции было врагов и сколько оставалось своих, Маршал не знал. Но знал, что боевой дух и умение сражаться в любой ситуации у его бойцов не отнять, а вот изнеженные солдаты империи впервые столкнулись с таким слаженным и кровожадным противником.
- Я буду резать, убивать, и мне на совесть наплевать, - напевал он, перезаряжая автомат. Райан выглянул из-за угла и открыл огонь по группе забаррикадировавшихся перед входом в капитанскую рубку бойцов империи.