Он вспомнил и другой случай. Как вечером, после луна-парка он сидел и листал любимую книгу.
- Мама, что это? - Спросил он тогда у матери, указывая пальцем на непонятный символ.
- Где? – Переспросила мать, отвлекаясь от домашних хлопот. - Опять энциклопедию читаешь?
Она подошла и посмотрела на статью, которую он в это время разглядывал:
- Вира, вирус, от латинского слова яд, - прочитала она вслух. – Ты же уже на память эту статью должен знать. Про вирусы и про белок каспида.
- Да я не про то. Вот это что? - Спросил её маленький Райан.
- Нанометры, это как миллиметры, только в миллион раз меньше.
- Ого! – Обрадовался малыш. - А это мало?
- Очень мало. Их ещё называют Ангстремы, - ответила мать. – И хватит уже всякую фигню читать, почитай лучше сказки.
- Не хочу сказки, они скучные, хочу энциклопедию, - он снова посмотрел на красиво нарисованную структуру вируса и прочила над ней. – Десять ангстрем.
Вот и сейчас он сидел и смотрел на самый настоящий литосферны шторм, сдвиг орбиты планеты. А может и её конец. Он совершенно не сожалел о содеянном. Жалел он лишь об одном, что не может рассмотреть всё получше.
Райан отстегнулся от кресла и встал. Глядя на него Роман был в шоке. Как при таких перегрузках ещё и на ноги встать? Ведь кости может поломать. Но Райан устоял. Он сделал несколько тяжёлых шагов и подошёл к экрану, а после положил на него руку.
- Ангстрем, - произнёс он вслух и улыбнулся. – Сегодня ты вошёл в историю.
Райан долго стоять не мог и быстро вернулся в кресло, но пристёгиваться уже не стал. Вместо этого он взял бутылку виски и отхлебнул, с улыбкой глядя на то, что твориться «за окном».
В какой-то момент в его мозгу взорвалась артерия. Глаза залило кровью, отчего белки стали ярко красными. Но Райан не упал и не свалился с кресла. А всё так же сидел с широко раскрытыми глазами, глядя в монитор. Лишь слегка склонив голову набок, и выронив из рук свой недопитый виски.
Полковник видел всё и понимал, но сделать ничего не мог.
Грохот стал такой, что от звука лопались барабанные перепонки.
И тут всё стихло, на мостике погасли мониторы.
Где-то внутри планеты всё ещё бушевал литосферный шторм, а здесь царила тишина.
«Может я барабанные перепонки порвал», подумал Рома, не решаясь пошевелиться и встать.
Рядом сидел Брага который давно отключился. А прямо перед ним Райан, до которого было рукой подать, но Рома не мог.
Мгновение… и стало темно, как в аду, где даже с закрытым глазами ничего не видно.
Глава 18
Зияющими красками наполнился Ксилиан. Город украшали тысячи цветов и воздушных шариков. Над домами реяли флаги. Громадные вывески загораживали уродливые фундаменты, оставленные сбежавшей частью города. По мостовым ездили уборочные машины и поливалки, готовя столицу к празднику.
Ксилиан застыл, он приготовился встречать своих новых хозяев. Новая реальность всё явственнее витала в воздухе, на улицах и в домах священного города. Особое внимание уделили украшению исторических артефактов, все эти древние раскопки, античные остовы храмов и пирамид привели в максимально ухоженный вид. Изо всех сил пытаясь создать бравурную атмосферу праздника.
Облако горючей пыли всё ещё висело над Альсарой, но более ничто не напоминало о жутких событиях этой ночи. К счастью Ксилиан был в достаточном отдалении от эпицентра.
Вот только страх неопределённости никуда не уходил. Люди переглядывались, боясь спросить. Никто не знал, что будет дальше, чего им ждать ещё.
Но всё утихло в тот самый миг, когда на вершину пирамиды в центре Ксилиана, в священный храм Аякс, поднялся Дориан Яков. Он шёл не один, а во главе процессии. По левую руку от него шли бывшие рейдеры, заслуженные ветераны этой войны, а по правую – инквизиция. Они поднялись на помост, где их одновременно могли видеть сотни, тысячи, сотни тысяч пар глаз. Миллионы смотрели на это в прямом эфире, затаив дыхание. Усиленные меры безопасности здесь бы просто не помогли, и Яков целиком рассчитывал на профессора Винсента, который всё это время был рядом.
Здесь, на вершине Аякса его встречал инквизитор Джерри Пирм. В одной руке он держал символ веры, символически перекрестив Якова. А в другой – символ власти, позолоченный лавровый венок.
Многие священники мечтали быть сейчас на его месте, но именно Джерри выпала величайшая честь:
- Ибо твоё есть имя и слава. Твоим будет и царствие во веки веков! Аминь!