Спустился еще ниже - опять заколоченная терраса. К этому времени рубашка моя превратилась в лохмотья, брюки порвались в нескольких местах, ноги стали голыми. Я понял, что быстро приобретаю такую форму, при которой потребуется все мое красноречие, чтобы мне позволили уйти, как бы мне дальше ни повезло. Я посмотрел на террасу Дахут, и мне показалось, что свет в ее комнате стал ярче. Я торопливо перелез через перила и направился к следующей террасе.
Там оказалась ярко освещенная комната. Четверо мужчин играли в покер за столом, уставленным бутылками. Я перевернул горшок с растением. И увидел, что они смотрят в окно. Ничего не оставалось делать, как войти и использовать представившуюся возможность. Я так и поступил.
Во главе стола сидел толстяк с маленькими мигающими голубыми глазками и торчащей изо рта сигарой; рядом с ним - человек, похожий на старомодного банкира, затем худой мужчина с насмешливым ртом и меланхоличный человек маленького роста с выражением неизлечимого несварения желудка.
Толстяк спросил:
- Вы все видите то же, что и я? Все, сказавшие да, получают выпивку.
Все взяли полные стаканы, и толстяк заявил:
- Единогласно.
Банкир сказал:
- Если он не выпал из самолета, значит это человек-муха.
Толстяк спросил:
- Так как же, незнакомец?
- По стене, - ответил я.
Меланхоличный человек заметил:
- Я так и знал. Я всегда говорил, что этот дом лишен морали.
Худой человек встал и погрозил мне пальцем.
- Откуда по стене? Сверху или снизу?
- Сверху, - ответил я.
- Ну что ж, - заявил он, - тогда мы не возражаем.
Я удивленно спросил:
- А какая разница?
- Большая, - ответил он. - Дело в том, что мы все живем в этом доме ниже и все, кроме толстяка, женаты.
Меланхоличный человек сказал:
- Пусть это послужит вам уроком, незнакомец. Не верьте в присутствие женщин и в отсутствие мужчин.
Худой человек сказал:
- За это следует выпить, Джеймс. Билл, налей всем рому.
Толстяк налил. Я вдруг понял, какой им кажусь нелепой фигурой. Я сказал:
- Джентльмены, я могу назвать вам свое имя и дать удостоверение личности, и в случае необходимости вы можете проверить по телефону. Признаю, что я предпочел бы этого не делать. Но если вы позволите мне уйти отсюда, вы не совершите никакого преступления. А правду вам сообщать бесполезно, потому что вы все равно мне не поверите.
Худой человек задумчиво сказал:
- Сколько раз мне приходилось уже слышать оправдания и в таких же точно словах. Стойте на месте, незнакомец, пока присяжные не вынесут решения. Осмотрим сцену преступления, джентльмены.
Они вышли на террасу, осмотрели перевернутый горшок, осмотрели стену здания, вернулись. С любопытством посмотрели на меня.
Худой человек сказал:
- Либо у него стальные нервы и он спасал репутацию леди, либо папочка напугал его до смерти.
Меланхоличный человек, Джеймс, горько:
- Есть способ проверить его мужество. Пусть сыграет с этим толстым пиратом.
Толстяк, Билл, возмущенно заявил:
- Я не играю с человеком, у которого туфли на шнурках вокруг шеи.
Я надел туфли. И почувствовал себя лучше. Теперь я достаточно далеко и от древнего Иса, и от мадемуазель. Я сказал:
- Даже под разорванной рубашкой может биться бесстрашное сердце. Играю.
Худой человек сказал:
- Бесподобное заявление. Джентльмены, еще один кон с участием незнакомца. - Мы все выпили. Не знаю, как они, а я в этом нуждался.
Я сказал:
- Играю на пару носков, чистую рубашку, брюки, пальто, шляпу и свободный уход без всяких вопросов.
Худой человек сказал:
- А мы играем на ваши деньги. И если проиграете, уйдете, в чем пришли.
- Справедливо, - сказал я.
Я раскрыл карты, и худой человек написал что-то на листке бумаги, показал мне и бросил в котел. Я прочел: "Один носок". Остальные торжественно написали свои ставки, и игра началась. Я выигрывал и проигрывал. Последовало множество интересных заявлений и столь же много конов. В четыре часа я выиграл право на уход. Одежда Билла мне была велика, но остальные ушли и быстро вернулись с необходимым.
Они провели меня вниз. Посадили в такси и закрыли руками уши, когда я называл шоферу адрес.
Прекрасная четверка, кем бы они ни были. Когда я переодевался в клубе, из кармана у меня выпало несколько клочков бумаги. На них было написано: половина рубашки, половина брюк, поля шляпы и так далее.
Я с трудом двинулся на северо-северо-восток, к кровати. Забыл и об Исе, и о Дахут. И во сне ничего не видел.
11. ДАХУТ ШЛЕТ СУВЕНИР
Когда я проснулся, все было иным. Тело болело, затекло, и потребовались три порции выпивки, чтобы я пришел в себя. Воспоминания о мадемуазель Дахут и древнем Исе оставались яркими, но приобрели черты ночного кошмара. Например, бегство из ее башни. Почему я не остался и не вырвался силой? У меня не было причин Иосифа, убегавшего от жены Потифара. Я знал, что я не Иосиф. Угрызения совести меня не мучили, но факт оставался фактом: я убежал самым недостойным образом. Всякий раз, как я встречаюсь с Дахут - за сомнительным исключением древнего Иса, - она побеждает меня.
Что ж, правда в том, что я бежал в ужасе и предал Билла и Элен. В этот момент я ненавидел Дахут так, как ненавидел ее владыка Карнака.
Я позавтракал и позвонил Биллу. Ответила Элен. Она с ядовитой озабоченностью сказала:
- Дорогой, ты, должно быть, ехал всю ночь, чтобы вернуться так рано. Где ты был?
Я все еще нервничал и ответил кратко:
- Три тысячи миль отсюда и пять тысяч лет назад.
Она сказала:
- Как интересно. Не в одиночестве, разумеется.
Я подумал:
- Черт бы побрал всех женщин! - И спросил: - Где Билл?
Она ответила:
- Дорогой, у тебя виноватый голос. Ты ведь был не один?
- Нет. И путешествие мне не понравилось. И если ты думаешь о том же, о чем я... что ж, я виноват. И мне это тоже не нравится.
Когда она снова заговорила, голос ее изменился, в нем слышалась настоящая озабоченность и страх.
- Ты имеешь в виду - три тысячи миль и тысячелетия?
- Да.
Снова она молчала. Потом:
- С... мадемуазель?
- Да.
Она яростно сказала:
- Проклятая ведьма! О, если бы только ты был со мной... Я избавила бы тебя от всего этого.
- Может быть. Но тогда в какую-нибудь другую ночь. Рано или поздно это произошло бы, Элен. Почему это так, я не знаю - пока. Но это правда. Мне вспомнилась странная мысль о том, что я пил злое зелье мадемуазель давным-давно и буду пить еще. И я понял, что это правда.
Я повторил:
- Это должно было случиться. И теперь все кончилось.
Это ложь. Я знал это, знала и Элен. Она жалобно сказала:
- Все еще только начинается, Алан.
У меня не было ответа. Она сказала:
- Я отдала бы жизнь, чтобы помочь тебе, Алан... - голос ее прервался; потом торопливо: - Билл просил подождать его в клубе. Он будет у тебя около четырех. - И повесила трубку.
И тут же мне принесли письмо. На конверте трезубец. Я открыл его, Письмо на бретонском:
Мой ускользающий... друг! Кем бы я ни была, я все же женщина и любопытна. Вы умеете превращаться в тень? Двери и стены ничего для вас не значат? Но ночью вы не казались тенью. С нетерпением жду вас сегодня вечером, чтобы узнать. Дахут
В каждой строчке этого письма угроза. Особенно в той части, где говорится о тени. Гнев мой рос. Я написал:
Расспросите ваши тени. Может, они окажутся более верными вам, чем в Исе. А что касается сегодняшнего вечера - я занят.
Подписался "Алан Карнак" и отправил письмо. Потом подождал Билла. Некоторое утешение принесла мысль, что мадемуазель, по-видимому, не знает, каким образом я сбежал из ее башни. Это означает, что власть ее ограничена. К тому же если тени действительно существуют не только в воображении ее жертв, я мог вызвать некий переполох в ее хозяйстве.