Я подумал, что это истинная правда. Повинуясь призыву Дахут, я, вероятно, навсегда потеряю Элен. Если не повинуюсь - тоже ее потеряю. И мне не нравилась мысль о том, что может при этом случиться с нею и с Биллом. В моем мозгу боролись неверие и абсолютная убежденность в нечестивой власти мадемуазель. И я в одно и то же время и верил, и не верил.
Билл сказал:
- Тебе никогда не удавалось солгать, Алан.
Мак Канн протянул руку.
- Ну, ладно, док. Простите, что не так сказал. Ничего больше можете мне не говорить. И больше говорить не будем, потому что я хочу, чтобы доктор Беннет в этом не участвовал.
Билл горячо сказал:
- Не участвовал? К дьяволу! Я отправлюсь с Мак Канном.
- Я знаю, о чем говорю, - сказал я. - Я буду играть с Мак Канном. И с Рикори, если он появится. А ты в этом не участвуешь, Билл. Я не хочу, чтобы ты даже разговаривал с Рикори. Пусть все объясняет доктор Лоуэлл.
Билл упрямо сказал:
- Я поеду.
- Ты думаешь, тупица, я о тебе забочусь? Об Элен.
Лицо его снова побелело и на лбу выступили капли пота. Он медленно сказал:
- Вот оно что.
- Именно. Подумай об этом как следует. Нечего делать, Билл. Ты исключен.
Я повернулся к доктору Лоуэллу.
- У меня есть причины для того, чтобы говорить так. Надеюсь, вы меня поддержите. Думаю, для вас особой опасности нет. Но для Элен и Билла очень опасно.
Лоуэлл серьезно ответил:
- Я понял, Алан. Я вас не подведу.
Я встал. Посмотрел на Билла и рассмеялся. Сказал:
- У тебя такой вид, будто твой лучший друг только что прошел в маленькую зеленую дверь, из которой никто не возвращается. Ничего подобного, Билл. Я собираюсь навестить очаровательную женщину и ее, может быть, слегка свихнувшегося, но тем не менее гениального отца. Меня ждет очень интересное время. А если папа слишком уж спятит, меня выручит Мак Канн. Если ты мне понадобишься, я с тобой свяжусь. Существуют почта и телефон. Идемте, Мак Канн.
Мы вчетвером спустились в холл.
Я сказал:
- Билл, ничего не говори Элен, пока я с тобой не свяжусь.
И в этот момент открылась дверь и вошла Элен.
Глаза ее широко раскрылись, она выглядела расстроенной и сказала:
- Здравствуй, дорогой. Почему мне не сказали, что ты сегодня придешь? Я бы не уходила.
Она обняла меня за шею и поцеловала. Губы у нее мягкие и теплые, всю ее окружает аромат, не морского цветка, а цветка, растущего на земле.
- Я сам не знал о том, что приду.
- Ну, а сейчас иди обратно. Нам нужно о многом поговорить.
Я хотел побыть с Элен, но именно сегодня мне нельзя было с ней говорить. Я бросил невольный взгляд о помощи на Мак Канна.
Мак Канн понял. Он сказал:
- Простите, мисс Элен, но мы должны немедленно уходить.
Элен взглянула на него.
- Здравствуйте, Мак Канн. Я вас не заметила. А что вы собираетесь делать с этим моим человеком?
- Все, что прикажете, мисс Элен. - Мак Канн улыбался, но мне показалось, что он говорит чистую правду: что бы ни приказала ему Элен, он все бы выполнил.
Билл сказал:
- Алан должен идти, Элен.
Она сняла шляпу и пригладила волосы. Спокойно спросила:
- Дело де Кераделей, Алан?
Я кивнул, и она слегка побледнела. Я сказал:
- Ничего особенно важного, но, честно, я не могу остаться. Увидимся завтра, Элен. Давай встретимся у Маргенса за ленчем. Потом побродим, поужинаем и отправимся на какое-нибудь шоу. Я уже три года не был в театре.
Она одну-две минуты смотрела на меня, потом положила руки мне на плечи.
- Хорошо, Алан. Встретимся в два. Но приходи.
По дороге я поклялся себе, что что бы ни случилось: ад или наводнение, - я приду обязательно. И если Биллу придется несколько часов поразвлекать тень Дахут, что ж, он выдержит. В клубе мы с Мак Канном выпили, и я рассказал ему кое-что еще. Я сказал, что и де Керадель, и его дочь спятили и что меня приглашают потому, что мадемуазель кажется, что несколько тысяч лет назад мы были любовниками. Он молча слушал.
Когда я кончил, он сказал:
- Эти тени, док. Вы думаете, они реальны?
Я ответил:
- Не знаю, как они могут быть реальны. Но те, кто их видит, так считают.
Он кивнул с отсутствующим видом.
- Ну, с ними нужно обращаться, как с реальными. Но как надавить на тень? Впрочем, за их действия отвечают реальные люди. Вот на них надавить всегда можно.
Потом добавил:
- Например, эта девчонка де Керадель. Что вы о ней думаете? Я слышал, она очень красива. Безопасно к ней отправляться?
Я вспыхнул, потом холодно ответил:
- Когда мне понадобится охранник, Мак Канн, я дам вам знать.
Он ответил так же холодно:
- Я ничего не имел в виду. Только... не хочу, чтобы пострадала мисс Элен.
Это меня задело. Я горячо начал:
- Если бы не мисс Элен... - и замолк. Он наклонился ко мне, взгляд его стал менее жестким.
- Я так и думал. Вы боитесь за мисс Элен. Поэтому вы идете. Но, может, вы не тот способ защиты выбрали?
- А вы знаете лучший?
- Почему бы не отдать все мне в руки?
- Я знаю, против кого иду, Мак Канн, - сказал я ему.
Он вздохнул и сдался.
- Ну, ладно, скоро появится босс, а пока надо договориться, как поддерживать связь. Во-первых, у конца стены будет рыбачить лодка. Когда вы отправитесь?
- Когда за мной пошлют.
Он снова вздохнул, торжественно пожал мне руку и ушел. Я лег и уснул. На следующее утро в девять позвонил Билл и сказал, что Рикори телеграфировал необходимые инструкции и сообщил, что вылетает из Генуи в Париж, затем сядет на "Мавританию" и через неделю будет в Нью-Йорке. Позвонил с той же новостью Мак Канн, и мы договорились в полночь встретиться, чтобы обсудить совместные действия.
Я провел прекрасный день с Элен. Встретил ее у Маргенса и сказал:
- Это твой и мой день, дорогая. Ни о чем другом думать не будем. К дьяволу де Кераделей. Это последнее упоминание о них.
Она очаровательно ответила:
- Место рядом с дьяволом вполне им соответствует, дорогой.
Как я сказал, день был прекрасный, и задолго до его конца я понял, как сильно влюблен в Элен. Всякий раз как мысль о мадемуазель выползала из темного угла сознания, куда я ее затолкал, я заталкивал ее обратно, испытывая укол ненависти, как боль от жала. В половине одиннадцатого я попрощался с Элен у дверей Лоуэлла. Я спросил:
- Как насчет завтра?
- Очень хорошо. Если сможешь.
- А почему это я не смогу?
- День кончился, Алан. Ты не избавишься от Дахут так легко. - Я попытался ответить, она меня остановила. - Ты не знаешь, как я тебя люблю. Пообещай... если я тебе понадоблюсь... приходи ко мне... в любое время... и в любой... форме.
Я схватил ее за руки.
- В любой форме? Что ты этим хочешь сказать?
Они потянула мою голову вниз, прижалась губами - свирепо, нежно и страстно в одно и то же время. Открыла дверь, на мгновение повернулась.
Закрыла дверь. Я сел в такси и поехал в клуб, ругая мадемуазель более всесторонне, чем я это делал со времен Иса - если я тогда это делал. Мак Канн еще не появился, но меня ждала телеграмма. Я прочел:
Завтра в полдень у причала Ларчмонт-клуба вас будет ждать яхта. Она называется "Бриттис". Там я вас встречу. Искренне надеюсь, вы придете готовый остаться навсегда.
Ну, вот. Я не пропустил ни названия яхты, ни насмешки в этом "остаться навсегда". Элен - реальность, а Дахут - тень. Но я понял, что тень тоже становится подлинной реальностью. С печалью в сердце, с мрачным предчувствием, с сожалением об Элен, с которой я, возможно, распрощался навсегда, с жгучей ненавистью к этой женщине, которая так полупрезрительно призывает меня, - со всем этим я понимал, что ничего не остается делать, как повиноваться.
14. ЗА СТЕНОЙ ДЕ КЕРАДЕЛЯ
Когда я паковал саквояж, появился Мак Канн. Он удивленно посмотрел на меня.
- Вы куда-то отправляетесь, док?
В неожиданном порыве откровения я протянул ему телеграмму мадемуазель. Он молча прочел ее, поднял голову.
- Только что пришло? А мне показалось, вы говорили доктору Беннету, что приглашение у вас уже есть.