Плоть, инстинкты наши слабы, дух разума силен. Он превыше миролюбивого животного начала в нас.
В противоречие с человеком духовным, животные, не наделенные Создателем божественной искрой бессмертного разума, не ведают о преднамеренной сознательной агрессии и войнах во славу идеальных, надмирных, нематериальных ценностей.
Согласитесь, коллега Немирски, трудно квалифицировать звериную инстинктивную борьбу за простейшее существование: поиски пропитания, партнера для случки, берлоги для ухода за новорожденными детенышами — в терминах и софизмах вооруженного противоборства малых и больших социально организованных человеческих сообществ.
Между тем, долгими тысячелетиями в человеческих мирах и умах незаслуженно распространено гнусненькое пацифистическое заблуждение, словно бы война есть нечто эдакое животное, зверское. Возможно, потому, что громче всех кричит "держи вора!" сам жулик. Ведь квинтэссенция посконного пацифизма состоит в очеловеченной благообразной мотивации звериного скотского инстинкта самосохранения у людей, ничего не имеющих за душой кроме жуткого стремления пить, жрать, совокупляться в мире и в покое. И возопили они: не мешайте нам быть мирными скотами!
Блажен муж, иже скотину милует. Потому без гнева и пристрастия я могу милосердно анализировать антивоенные сумерки разума как бесплодную попытку очеловечить животные отношения, антропоморфировать биологические сущности, приписав им применение осознанного насилия, свойственного разумным существам. Очевидная гуманистическая аберрация по аналогии в принципе антропоморфирует, одушевляет, обожествляет эдак что ни попадя в тварном человеческом измерении…
Будучи принципиальным противником войны, Глеб Немирски не обижался на резкую критику Олом Деснецом гуманитарного генезиса обывательских антивоенных настроений. Являясь оружейником-исследователем, он и помыслить не мог умственно приравнять себя к инстинктивным иррациональным пацифистам. Он даже неподдельно оскорбился бы, как если бы кто-то записал его в партийные ряды и колонны гуманитариев, сознательно или бессознательно проповедующих примитивный пацифизм.
Гуманизирующим миролюбием, религиозно полагающим смертным грехом узаконенное убийство, Немирски брезговал. До конца осознанную необходимость свободы пропорционально организованного насилия признавал как абсолют.
Вместе с тем он относился снисходительно скептически к афоризму стародавнего теоретика-поджигателя мировой революционной войны о насилии как о повивальной бабке социально-политической истории. У этакой грубой невежественной акушерки плод всегда выходит мертворожденным либо до времени умирает в социальном младенчестве.
Одновременно Немирски также отрицал уместность применения необузданного государственного терроризма в качестве метода насильственного убеждения несогласных.
Наряду с признанием строго дозированного насилия приемлемым фактором социальных отношений Глеб Немирски находил бесконтрольную вооруженную борьбу государств и народов опасным и чрезвычайным методом достижения политических целей. Рациональный убедительный довод, каким предвечно является оружие, в руках агрессивных политиков слишком часто становится многоцелевым инструментом повседневного широкого употребления.
В то же время оружие, по убеждению Глеба Немирски, должно быть средством последней надежды на справедливое отмщения и возмездие, позволяющим обороняющейся стороне сдерживать потенциальных агрессоров.
Более того, сильная несокрушимая самооборона не должна соблазнять воинственных правителей и организации вооруженных наций превентивно начинать войны. Поскольку очень часто в практике международных отношений они исходят из ничего не имеющего с военным искусством малограмотного софизма, будто лучшая оборона есть наступление.
В последние годы Немирски все чаще беспокоила мысль о возрастающей опасности нарушения сложившегося в доступной Эйкумене стратегического баланса оборонительных и наступательных вооружений. Слишком трудным в настоящее время становится преодоление планетарной противодесантной обороны. Имея сверзащищенные крепкие тылы, рано или поздно кому-то из штатских военачальников-главнокомандующих придет в горячую голову внезапно попробовать на излом чью-то глобальную оборону, кажущуюся не столь продвинутой.