Смотрите, леди и джентльмены, мадам Лин Бобон прилюдно оплакивает участь супруга, с кем она развелась тысячу лет назад. В черно-серебристую вуальку плачется. Платочек беленький уронила. Некому его поднять. Не торопятся скорбящие вокруг нее джентльмены. Кому ты теперь нужна, моя дорогая кузина? Без покойного мужа-философа…
У Ден Деснец злорадно мелькнула хулиганская мыслишка перехватить бы управление камерами медийщиков, запузырить их в небеса в стремительном головокружительном полете, чтоб поплохело зрителям, у кого кишка слаба.
Но решиться на такое радостное безобразие особо важной персоне в общественном статусе наследной принцессы Вольных кирасиров было бы неуместным. Так же, как и садануть праздничным салютом из барионных пушек по ближнему фасаду Статс-канцелярии. Так, чтоб пластхрусталь и аллюмотитановые оконные переплеты сверкающим водопадом вниз посыпались…
Дура набитая, нелестно одернула себя принцесса. Она отбросила прочь (точнее, в задницу) нелепые идеи и принялась рассматривать членов дипломатических делегаций из доброй сотни миров.
Вон новый вице-премьер Теллуса головой в разные стороны крутит, явно ошеломленный размерами Марсова поля, шириной и длиной плац-парадной площади и всего основания полой пирамиды, уходящей к солнцу тремя дальними голубыми фасадами: Конституционно-законодательного конгресса, Статс-канцелярии и Главного штаба Вольных кирасиров.
Вау! Голубые горы увидал! Сол Рэмрод говорил: он из тамошней аграрной партии. Пентюх деревенский!
Хихикать про себя, глядя на разноликих политиканов, странно и безвкусно одетых леди в составе инопланетных депутаций, принцессе скоро наскучило. Она снова прошлась видом сверху по раскиданных там и сям на лужайках Марсова поля кучкам приглашенных на немаловажное, но, увы, скорбное событие в большой метагалактической политике.
Ближе к воинским захоронениям и колумбариям у специально выстроенной многометровой Стены скорби с урнами, хранившими прах погибших поселений и покинутых городов на планете Грумант, толпились группы священнослужителей в разноцветных литургических одеждах. Клирики между собой не смешивались, и Ден Деснец без помех поочередно оглядела экстравагантные головные уборы, золотые парчовые ризы ортодоксального византийского духовенства московитов, красные одеяния римско-католических кардиналов, черно-белые монашеские рясы христиан и веселые оранжевые тоги буддистских монахов.
Далекая от церковной религиозности княжна вспомнила, как с подачи буддистов-пацифистов и по настоянию католиков прах светлой памяти блаженного Ола Деснеца был помещен в отдельную урну.
Вернее, туда сунули пыль и кусочки шлака, собранные на том месте, где на необитаемом острове затворничал покойный братец-философ, любезно прекративший загораживать ей дорогу к трону.
Наверное, священники почтили его память как некоронованного правителя планеты. Надо сказать, усопший братик привнес кое-какую цивилизацию в дикое существование жителей экваториального пояса, в летние месяцы освобождавшегося от снега и льда.
До него Вольные кирасиры не больно-то жаловали сектаторов "Предвечного Апокалипсиса", отказавшихся переселяться на Сирин и дезертиров из охранной дивизии, не пожелавших становиться наемниками.
Можно было бы, конечно, зачистить планету от сомнительных элементов, все же генерал-майор Кир Бобон решил их не трогать. Пусть живут, как сумеют, лишь бы под руку и на глаза не попадались.
С тех пор по традиции официально и юридически не признавалось существование на планете гражданского населения, пока там не появился Ол Деснец…
Теперь уж там нет никого…
Принцесса ни с того ни с сего неудержимо и шемяще пожалела погибшего брата. Из-под короткой вуали на дисплей закапали крупные слезы, тут же привлекшие внимание подлетевших к ней поближе нескольких медийных камер.
Безутешно горевала она недолго, потому как ее мониторинг, поддержанный кластерами Центрального парка, перевел в текстовый режим команду какого-то режиссера: "Плачущую принцессу монтировать крупным планом на фоне Стены скорби".
Зародыши переношенные! Ненавижу! Кирасиры дезертиров не оплакивают…
Командиру кавалергардов майору Вайк не надо объяснять ситуацию. По ее команде стоявшие ближе к всех к патронессе рекрут-капрал Зирк и рекрут-капитан Рамбек немедленно закрыли объект охраны от обзора камер. Здоровущий капрал-геоник словно бы еще больше вырос и неимоверно раздался в плечах.
Видимо, угрожающе выдвинутая вперед тяжелая челюсть молодого капрала пришлась режиссеру не по душе, чтобы попасть в кадр. Чрезмерно бесцеремонные камеры на форсаже ушли вверх в поисках новых жертв, представляющих общественно-политический интерес для четвертой интергалактической власти.