Немного помолчав он продолжил: «Я не смог его оправдать. Пусть сгниёт внутри своего «я» до конца своих дней».
Все сидели с недоумевавшими лицами, ожидавшими любые другие рабочие казусы-воспоминания, а не эту откровенную исповедь. Потом Фрэнк пробудился от воспоминаний, вдавив глаза, как после долгой работы за компьютером, огляделся, случайно уловив нужную ему дверь ,,086-Y”. Далее удалился, кивнув слегка головой в знак поклона, последовав в кабинет.
-Не нравится он мне...Понаехал со своего Лондона, ересь какую-то рассказывает, будет теперь здесь, как дома, трусы на веревочке сушить, да чай мятный свой попивать. - мычал Кирилл, пока все убирали мусор.
-С чего ты решил, что он с Лондона?
-А тебе его фамилия ни о чем не говорит? У него раскрываемость дел лучшая по статистике. Тем более он берется только за самые сложные, особо тяжкие преступления, что очень и очень,-здесь его кисть взмахивала, будто отталкиваясь от клавиш,-выго-одно. Для ко-ого? Правильно! Для го-осударства...
-Странно, что у нас то он делает? Так поздно еще.
На этом все разговоры закончились, так как заплетавшиеся языки теперь распутаются только к утру. Все разошлись, кроме Кэт, которая перед уходом робко постучала в дверь к Фрэнку, услышав от него усталое ,,да-да”.
-Я хотела спросить, - начала она с порога, но после замолчала оглядываясь, в какой конуре размещается детектив. - Простите, а вы уверенны, что ваше рабочее место точно тут?
-Я сам его выбирал.
Раньше в этом небольшом узком пространстве, которое даже сложно назвать комнатой, идеальным названием было: склад барахла, в котором было единственное квадратное окно, еле освещающее днем стол, заваленный пыльными папками под названием ,,архив”. Еще это место чем-то похоже на лабораторную комнату в школах, где всяких открыток, подарков и личных вещей учителей было в три раза больше, чем банок, сосудов и прочих стекляшек, которыми явно никто не пользуется. Одна стена была полностью занята заполненным стеллажом, на котором что только не лежало :куча папок с делами, по которым истек срок хранения, литература, к которой только для виду обращаются молодые, только что вышедшие с ВУЗа, сотрудники, корзины, также заполненные бумагами, и прочая макулатура, которая заполняют одну треть всего помещения.
-Я люблю тесноту, тишину и плохую освещенность. - продолжал говорить Фред, доставая из своего чемодана нужные ему вещи, которые казались растянутся вдоль всего стола, который также как и стеллаж занял всю длину противоположной стены. Кэт ждала когда же его чемодан освободится , вспоминая известный фокус из цирка, посещавшего с дочерью на неделе ,когда клоун доставал из мешка бесконечное количество шаров. После она чихнула, обратив внимание, как тонкое полотно пыли, свисающее от единственного потолочного квадратного светильника, колеблется от постоянно разгибающегося и сгибающегося локтя Фреда. Он только и делал, как задевал эту светлую полосу летающих песчинок, продолжая выкладывать все с сумки. Он был молчалив, наверняка ожидая вопроса Кэт, или глубоко погружен в ту историю, которая точно против его воли переместила его в другое пространство. Сначала она не поняла или это линзы поблескивали в его глазах, или стоящие слезы, которые вообще не констатировали с его характером.
-Скажите, а вы ведь и есть тот самый мужчина, про которого нам рассказали?
Кэт поглаживала дверную ручку, за которую до сих пор держалась, переступив за порог. От волнения она всегда гладила пальцами или кожу, или ногти, или пряди волос. Сейчас её объектом были металлические вставленные кристаллики, которые она начала корябать как заусенцы на пальцах, увидев как Фред сначала замер, а после медленно снял очки с переносицы.
-Да ,я. - ответил он сухо и быстро, будто восстановив скорость движений после небольшого замедления.
-Мне очень жаль, что произошло с вашей возлюбленной.
-Это была моя ма… -здесь о запнулся,- Моя знакомая. - проговорил он, будто всю его челюсть окружал фиксаторный гипс. - Прошу прощения, что так таращился на вас. Вы просто очень похожи на неё в молодости. А сейчас простите, мне нужно начать работать.
Фрэнк сильно нервничал из-за всей этой истории. Не было бы в той компании Кэт он и язык бы не повернул рассказать настолько личную боль, которая уже столько лет разъедала его совесть.