- Мы попросим повара, и он заменит их тертым миндалем...
Это был бесполезный диалог двух людей, которые уже давно друг друга раскусили. И я, и официантка прекрасно понимали, что мы с ней можем позволить себе только воду с лимоном. По крайней мере, в этом ресторане.
Правда, любой представитель рабочего класса, который трудится в сфере обслуживания, моментально забывает о солидарности с такими же бедняками, как и он сам. Пока на нем официантская форма, почетный значок или хрен еще знает, что - он тут главный.
Это я к чему? Просто девушки - это дорого. А красивые девушки - дорого вдвойне.
А еще от всех отношений меня ревностно оберегала моя мама. Вряд ли она делал это специально. Но так получается, что все мы носим страхи и опасения свих родителей.
- Переспишь с ней, потом поссоритесь, она напишет заявление. И все. Тебя посадят.
Эта её упрощенная цепочка исполнения правосудия меня всегда раздражала. Хотя подсознательно я понимал, что в нашем государстве возможно все.
А потом она неизменно добавляла:
- Ты красивый, так что в тюрьме тебя изнасилуют.
Это был последний гвоздь в крышку гроба моих половых страхов. Я учился в техникуме, где все кричали АУЕ еще до того, как это стало мейнстримом. Само собой, я не мог позволить себе попасть в тюрьму и дать себя там изнасиловать. Пацаны в технаре бы меня не поняли.
Я и так боялся гулять с девушкой вечерами - райончик у нас был так себе, а теперь я еще и должен был бояться к ней приставать. Дурдом.
Я спустил в подземный переход. Какие-то парни играли на гитаре и пели Федука. Я подбросил им немного мелочи.
...Откуда ты тут взяла-ась.. Классные шортики, бывшие джинсы ливайс..
Кстати, в 17 лет у меня чуть не случился секс. Вот как это было.
Мы один раз погуляли с ней в парке, а на следующий день она написала мне «приезжай».
Я приехал с бутылкой шампанского и коробкой конфет (Вот же мудила)
Эта была подруга какой-то девушки из колледжа. Она была красивой, а я - волновался.
Я не знал, как себя вести. Я слышал, что девушки любят придурков.
Придурком меня считала разе что моя классная руководительница. Но скорее всего, это другое. Не помню, чтобы она со мной флиртовала.
Когда я снял обувь, молясь, чтобы у меня не пахли носки, она принесла из комнаты вторую бутылку вина. У ее мамы был рак, и она проходила химиотерапию. Квартира была свободна.
Мы сели на кухне.
Я почти залпом выпил свои два бокала, забывая наливать ей.
Я слушал, как она рассказывала про себя и своих подруг, а я без остановки нес какую-то ахинею в стиле «рак забирает самых лучших». А потом мы вместе обсуждали, какие мудаки остальные парни в колледже. В последней теме я старался активничать больше всего.
- Посмотри на них, - говорил я. - Это же босота. И что они могут дать такой, как ты?
В какой-то момент я почувствовал, что стал чуть увереннее.
- Ты очень красивая, - сказал я и взял ее за грудь.
- Эй, я не настолько пьяная, - она резко и смахнула мои руки. А с ними - остатки былой уверенности.
Я молча уткнулся в свой бокал. Параллельно я разглядывал магниты на холодильнике и думал, как выйти из этой неловкой ситуации. В кухне повисла тишина. Было слышно, как капает вода из крана и как урчит у меня в животе.
- А пойдем курить? - Сказала она и осушила бокал.
- Пойдем, - покорно согласился я.
Когда мы зашли в комнату, она вдруг пьяно расхохоталась и упала на пол.
Я не понимал, что происходит. Я просто стоял и смотрел на нее, сверху вниз. Возвышался, как какой-то целомудренный истукан.
- Ну, ты чего? - Она игриво пнула меня в колено. - Чего застыл? Ты не поможешь девушке встать?
Я подал ей руку. Но вместо того чтобы встать, она с силой дернула меня на себя. От неожиданности я потерял равновесие и чудом не упал на нее.
- Какой же ты неловкий, - смеялась она.
Я тут же полез целоваться, но она ловко вывернулась, и, держась за стул, встала. Пока я телился, эта игра ей уже наскучила.
Теперь уже я лежал на спине и смотрел на нее снизу щенячьими глазами.
- Чего разлегся?? Пойдем курить.
На балконе я уже окончательно раздухарился. Я трогал ее так, как будто завтра уезжаю в ссылку на рудники и больше никогда не увижу женщин. Она вяло сопротивлялась, но мне везло - тем более, одна рука у нее была занята сигаретой.
Я чувствовал, что осада слабеет. Мне удалось снять с нее футболку. Я был армией Цезаря, а она - деревянными воротами, закрытыми на щеколду.