Она раз в 15-20 сильнее кофеина. Вообще, отдаленно она напоминает действие экстази. Конечно, это совсем не тот кайф. Это как если бы на кайф от экстази ты смотрел через три пары солнцезащитных очков.
Но их «симптомы» в чем-то схожи. Хочется говорить, смеяться и что-то делать. Исчезает чувство неловкости. И этой штуки много не надо - достаточно всего 100 мг
Правда, начинаешь чесаться. Нервные окончания в твоем теле устраивают лезгинку. У экстази такого нет.
Да, если коротко описать эффект герани - хочется чесаться и разговаривать. Ты чешешь нос, шею, голову и ляжки. И говоришь, говоришь, говоришь...
Во всяком случае, это лучше, чем элеутерококк. Тот все время проливается и от тебя разит спиртом, как от алкаша. Однажды я его выпил прямо перед приходом должника. Все в кабинете подумали, что должник пришел пьяным и косо на него смотрели. Свою маленькую гадкую тайну я так и не раскрыл.
2.
В 18:00 я уже ехал к приставам.
Честно говоря, я нисколько не разделяю опасения своей начальницы относительно того, что результаты нашего отдела не устраивают руководство. У меня на эту фразу уже давно иммунитет - я пока ещё не встречал руководство, которое всё устраивает.
Но, раз уж из офисного планктона решили сделать пираний, то так и быть.
Я не тешил себя иллюзиями, что если на рейдах я буду говорить спокойно и рассудительно, то должники меня послушают. Я сразу понял, что будет какая-то дичь.
Здание службы судебных приставов - обветшалая одноэтажная коробка со старыми окнами и ржавыми решетками. В коридоре - темно и сыро. Честно говоря, там не хватало только бочки с горящим мусором, над которыми греют руки бездомные.
Вместо коротко стриженного бугая их начальник отрядил мне в напарницы миниатюрную девушку в балетках и с папкой в руках. На исполнение она надевала форму и каблуки, но это ничего не меняло. Она не выглядела официально или угрожающе. Скорее, у моих алкашей-должников этим видом она могла вызвать только эрекцию. При этом она всегда вела себя довольно агрессивно, постоянно вступала в перепалки и орала на людей, которые приходили к ней.
Вот только разница в том, что сейчас мы будем на их территории. А не наоборот.
И что-то мне подсказывает, что из нас двоих в рожу получать буду я.
3.
Наш «автопарк» представлял собой одну старую «Ниву», в которой постоянно воняло бензином. Это была не машина, а какое-то археологическое недоразумение. Из пяти рабочих дней три дня она была стабильно сломана. Запах бензина уже настолько въелся в салон, что через полчаса у всех сидящих в машине начинала кружиться голова. Мы как-то ездили на ней по судам, и судя по всему, хорошо в ней было одному только водителю. Он всю дорогу смеялся и рассказывал матерные анекдоты.
Наш первый адрес - старое здание, которое раньше было общежитием. Водитель высадил нас на углу дома.
Мы с приставом шли по глухому двору, как вдруг из арки вырулила компания из семи-восьми человек. Почти все они были без футболок и с синими звёздами на плечах.
Я сразу понял, что без происшествий не обойдётся. Увидев нас, они затихли, но шагу не сбавили. В лице каждого читалась нескрываемая ненависть. Мы поравнялись. Я напрягся.
- Хуй мусорам! - Крикнул один из них, мелкий и коренастый парень с поломанными ушами.
Вот и первый фидбэк о нашей работе.
Стараясь не пересечься с ними взглядом, мы прошли мимо. В этот раз благоразумие моей напарницы одержало верх.
- Мудозвоны, - резюмировала она, когда бравая компашка исчезла за углом.
Подъезд общежития встретил нас тёмным коридоры с мутными и тусклыми лампочками. Посреди коридора валялся ржавый велосипед. Судя по всему, лежал он тут очень давно - и почему никому не пришло в голову хотя бы отпнуть его в угол?
Я достал из кармана смятую страницу - план рейда, который я набросал в офисе. Наши первые «клиенты» - восемь должников с труднопроизносимыми фамилиями, живущие в одной квартире. Скорее всего, какие-нибудь разнорабочие. Дверь нам никто не открыл. И неудивительно: трудно застать такую публику дома за чашкой чая.
Все стены на этажах были покрыты граффити. Какие-то неразборчивые рисунки, но в основном - надписи АУЕ и предложения купить соли и спайсы. Некоторые рисунки не обрывались перед дверью, а продолжались прямо на ней. Часть дверей лишились ручек и были закрашены белой краской вместе со стеной. В старых домах так запечатывают бывшие эвакуационные выходы или какие-нибудь старые кладовки, которыми уже давно не пользуются. Но когда мы стучали в эти двери, за ними слышались шаги. Значит, там кто-то жил.