В квартире с восемью должниками нам не открыли, я решил, что это к лучшему. В следующие рейды я старался не ездить туда, где не прописаны женщины или пенсионеры. Не то чтобы я трусил, но если в квартире жили трое молодых дагестанцев, ощущение безопасности совсем исчезало.
В итоге дверь нам открыл только один старый улыбчивый армянин - он расписался в бумагах, наговорил комплиментов приставу и пообещал всё оплатить.
- Покажешь, как счётчики обмануть? Не хочу платить столько! - на полном серьёзе спросил он перед нашим уходом.
Между делом армянин рассказал, что большинство наших должников уже давно тут не живут. О том, куда переехали остальные должники, мы без труда узнали от сидящих у подъезда старушек. Удивительно, что ни у одной из них не проснулось чувство соседской солидарности. Наверное, сказывалось советское воспитание.
Домой я шёл, думая, что теперь такие походы будут случаться со мной дважды в неделю.
Элеонора Рузвельт как-то сказала: «Чтобы достичь успеха, каждый день делайте то, что вас пугает».
Вряд ли она имела в виду именно это.
Глава 6
В детстве после еврейской школы у меня были уроки игры на гитаре. Я шел в музыкальную школу - это было старый дворец культуры, который присутствовал на всех фотографиях нашего города, даже самых старых и черно - белых.
Внутри - каноничная бабушка - гардеробщица, большие холлы и колонны.
Наши гитарные уроки проходили на первом этаже, в какой-то большой подсобке.
Преподаватель - тучный мужчина в свитере. Так в каком-нибудь шоу Уральских пельменей изображают бардов. От него постоянно пахло табаком и луком.
Первый урок мы вообще ничего не делали - просто сидели на скрипящих стульях и слушали, как он играет.
В конце он отложил гитару и погладил ее с какой-то особой нежностью. Даже родители никогда меня так не гладили.
- Ну что, хотите так же? - Он обвел нас всех глазами.
В ответ - тишина.
Все здесь присутствующие хотели скорее пойти домой и поиграть в вышедшую недавно GTA Vice City, а у кого были деньги - еще и купить дешевых чипсов и тархун.
Я так и не понял, кем хотели видеть меня родители. Еврейским бардом? Человеком, который будет душой компании на любой вечеринке?
Если честно, человек с гитарой на вечеринке никому не нужен был уже тогда. Вероятно, моя бабушка немного ошиблась с эпохой.
На второй урок наш преподаватель попросил всех принести по пустой кофейной банке. Дело в том, что при игре на гитаре надо согнуть ногу в колене, и поставить ступню на эту банку. Тем самым, ты будешь сидеть устойчиво и гитара не будет скатываться.
Я взял у бабушки большую банку из под нескафе.
Все остальные тоже пришли со своими жестянками, кроме одного парня.
- У нас в семье не пьют кофе, - сказал он, сжимая в руках обычную стеклянную банку с белой пластиковой крышкой.
Мы тогда хорошо над ним посмеялись. Парень покраснел и был готов зареветь.
Преподаватель отдал ему свою банку, а стеклянную взял себе.
Играть у меня не получалось. Струны не слушались, а когда подходил преподаватель, мне почему-то становилось стыдно за свои не совсем чистые ногти. Я видел, как он трепетно относится к своим шестиструнным. Я начинал гнуть пальцы, чтоб спрятать ногти. Играть от этого получалось еще хуже.
Дома меня уже стали называть Розенбаумом. Бабушка грезила, как я достану гитару и буду играть на днях рождениях у родственников. А всех новых гостей она будет аккуратно пинать под столом, показывать на меня и говорить:
- Это мой внук.
Третий урок стал для меня последним.
У нас был десятиминутный перерыв, и преподаватель пошел курить.
На меня никто не смотрел - все стояли за спиной одного паренька, которому родители купили сотовый телефон.
Шесть пар глаз сверлили этот дюймовый экран, старясь не дышать.
Я молча взял куртку и вышел. Кофейную банку я оставил рядом со своим стулом.
Конечно, бабушка очень расстроилась. Теперь никто не сыграет еврейского портного на свадьбе какой-нибудь двоюродной сестры.
А еще через день она опомнилась.
- А банка где??
Сначала я даже не понял, о какой банке идет речь.
- Ну, банка! Из- под кофе! Ты куда ее дел?