А теперь скажи честно: разве ты не стал бы скучать по этому дню?
Но это все лирика. Я лежал под одеялом и не хотел никуда идти. Даже выходить из комнаты мне не хотелось.
Я безуспешно попытался посмотреть пару каких-нибудь смешных обзоров на ютубе но меня хватило всего на пару минут. И почему у Bad Comedian -а такая дурацкая прическа?
Даже порнуху смотреть не хотелось.
Я просто лежал, пил воду и иногда ходил в туалет.
Но самый трындец случился вечером. Я словил нехилую депрессию. Из меня как-будто выкачали весь воздух. Я превратился в человеческую оболочку.
Я просто поставил кресло перед окном, сел в него и смотрел перед собой. Пока не стемнело. А потом продолжил сидеть.
Короче, врагу не пожелаю.
Мне немного полегчало на следующий день, когда я сходил в магазинах и купил несколько бутылок пива.
Алкоголь смог меня немного оживить.
Мне все так же было в лом что-то делать, но теперь я хотя бы мог побродить по комнатам и послушать музыку. А то днем она меня вымораживала и била по ушам.
Вот ведь говно. Как будто я не знал, что за все хорошее придется расплачиваться.
Все стало абсолютно безжизненным. Не мир, а какая-то сепия. Экстази делает тебя искушенным и придирчивым в вопросе удовольствий. Теперь ты уже знаешь, что такое «хорошо» и как это бывает. Теперь тебя не устроит даже любимый сериал или выпуск кого-нибудь говна типа шоу «Что было дальше» на ютубе.
Ты как будто прозрел, но не знаешь, что с этим прозрением делать. Тебе некуда его применить. Только и остается, что лежать на диване и вспоминать, как хорошо тебе было пару дней назад.
Глава 18
1.
Когда это случится, я буду лежать в кровати у себя дома.
Я буду еще спать, как в комнату влетит мама.
- Быстрее, одевайся! Мише плохо!
Я привстал на локоть.
- Чего?
- Одевайся, едем!
- Да никуда я не поеду...
- Живо!!
Дядя лежит на полу, запутавшись в одеяле.
Он был похож на человека, который только что проснулся и решил еще немного понежиться.
Рядом - двое наших соседей.
- Мишань, сейчас оклемаешься и на рыбалку пойдем! - говорит один из них. Он был старый, с копной длинных седых волос и всегда улыбался. Хороший мужик.
Второй сосед молчит.
Приехала скорая.
Мы, как смогли, расстелили под дядей простыню и подняли его на носилки.
- Космос! Космос! - бормотал дядя! - Где Космос?!
- В будке, - отвечает моя мать.
Дядя как будто смотрит куда-то сквозь.
Приехала его жена. Вроде, они уже пару лет не жили вместе.
Она крутилась вокруг него, и постоянно спрашивала:
- Какой сейчас год? А месяц? Месяц помнишь?
Мы загружали его в скорую, которая стояла у ворот.
- Космос! Где Космос? - не унимался он.
Космос истерично лаял и прыгал, пытаясь перепрыгнуть через ворота. Тщетно.
- Где мой Космос?!
Мне иногда кажется, что родственникам должно быть очень обидно, что в минуты припадка их родные начинают вспоминать собак, хомячков, дальних друзей - кого угодно, но только не их.
Конечно, эта обида неявная - ну кто будет злиться на маразматика или человека в бреду. Но вот что интересно - подсознательно больного человека мы уподобляем очень пьяному. Мы ждем, что он будет хватать нас за манжеты и говорить, как мы ему дороги. Нам кажется, что на своем «смертном одре» он должен звать нас. Только вот ничего такого не происходит.
Мой дядя нас как будто и не замечал. Он все продолжал звать своего лабрадора.
Обдав нас клубами сизого дыма, скорая уехала. Мы сели в Пежо его жены и поехали следом.
2.
Врачи сказали готовиться к любому исходу, в том числе - к самому худшему. Дядю забрали в реанимацию.
Перед этим, ещё в приемном покое он пришел в себя и нам удалось с ним поговорить. Он даже отпустил пару шуток, от одной из которых персонал дружно засмеялся. Мы уже подумали, что все наладится.
В палату зашел парень из реанимации. Мы помогли переложить моего дядю на больничную каталку.
Этот парень легко катил ее перед собой, как тележку из Ашана. Хотя мой дядя весил немало.
Мы не отставали от него.
Парень зашел в лифт и повернулся к нам. Мы нерешительно топтались прямо перед ним.
- Дальше, - нельзя, - сказал он. И нажал кнопку.
Двери лифта закрылись.
Это был последний раз, когда я видел своего дядю в здравом уме.
Знаете, к чему я пришел? Мы боимся только за тех людей, от которых мы зависим.