— Может быть. — Я распахиваю глаза от внезапного озарения. — Вот всё и срослось! С такими навыками ты обязан стать моим инструктором!
— Я не обязан, — отрезает Рафаэль.
— Обязан, — вкрадчиво повторяю я. — Помимо того, что я три месяца бесплатно корпела над твоим проектом, я любезно пустила тебя в свой номер и поделилась кроватью. Ты мой должник.
— Тебе будет сложно, потому что ты не спортивная.
— Не такая спортивная, как боксёрша из Тайваня? — обиженно рявкаю я, громыхнув лыжами. — Пытаешься стыдить меня за Х-хромосомы?
Несколько секунд, посверлив меня взглядом, Рафаэль сдаётся.
— Покажу один раз, а дальше сама.
Позже:
— Ноги на ширину плеч. Лыжи должны быть параллельны, носки смотрят внутрь. — Наклонившись, Рафаэль рукой сводит кончики моих лыж вместе. — Ты вообще когда-нибудь каталась?
— Два раза в жизни, в школе на физкультуре.
— Хреново. Ладно. Колени согни. Самое главное — это почувствовать равновесие и давление. Синхронизируйся с лыжами и балансируй телом. Почувствуй упор.
— Чувствую себя как в фильме «Карате-пацан», — заворожённо говорю я. — Я сын Уилла Смита, а ты старенький Джеки Чан.
Эта шутка не вызывает у моего новоиспечённого инструктора даже тени улыбки. Смерив меня хмурым взглядом, он продолжает наставления:
— Согни колени и попробуй перенести вес на пальцы стоп.
— Если я попробую, то свалюсь носом вперёд.
Шумно выдохнув, Рафаэль скидывает перчатки и протягивает мне руки.
— Давай.
Вдруг занервничав, я не сразу понимаю, что от меня требуется, и просто глазею на его ладони.
— Я сейчас развернусь и уеду, — ворчит он, перехватывая мои пальцы.
Осознав наконец суть манёвра, я послушно, хотя и не без заминки, вкладываю вторую ладонь в его.
Внутри волнительно ухает, щеки загораются. С незнакомым мне инструктором это бы едва ли ощущалось настолько интимно.
— Переноси вес, — напоминает Рафаэль, пока я растерянно разглядываю наши сплетённые пальцы.
Я переношу.
— И не наклоняйся так сильно вперёд, а то протаранишь лыжню носом. Носки внутрь, запомнила? Чтобы затормозить — разводишь хвосты.
— Столько информации, — бормочу я, выпуская его ладони. — Я всё равно не пойму, пока не попробую. Надо просто скатиться.
Заняв самую высокую точку холма, я с замиранием сердца смотрю вниз. Теперь главное — решиться съехать. Господи, как же высоко! Не Эверест, но близко. Уже и воздуха не хватает, и уши от давления закладывает. А люди внизу такие крошечные… Самые настоящие людишки.
— Чего ты так сопишь? — доносится до меня снисходительный голос Рафаэля. — С этого холма шестилетки съезжают. Самый маленький на всём курорте. Научишься более-менее держаться на лыжах — пойдём на нормальную гору.
— Ой, да пошёл ты, — бормочу я и, зажмурившись, отталкиваюсь палками от хрустящего снега.
11
— Какого черта ты стала палки в снег втыкать на скорости? — ворчит Рафаэль, освобождая мою ногу от лыжного крепления. — Я же сказал: чтобы затормозить — разводи хвосты.
— Думаешь, я об этом вспомнила на скорости шестьдесят километров в час? — отгрызаюсь я. Из-за острого нытья в стопе я готова рыдать, но сдерживаюсь ради того, чтобы не оправдать звание неспортивной.
— Не льсти себе. Ты разогналась максимум до десяти. Но это даже хорошо, иначе переломала бы себе ноги. Я говорил тебе, что колени должны быть согнутыми? А ты ехала так, словно кол проглотила.
— Значит, ещё раз попробую. Только объясни, что такое хвосты.
Рафаэль смотрит так, словно я только что сообщила, что состою на учёте у психиатра. С опасением.
— Именно сейчас ты решила придержать язык за зубами? Когда речь зашла о целости твоих конечностей? Короче, вставай в очередь за глинтвейном и жди инструктора. — Он резко выпрямляется. — С таким подходом я тебя учить не буду.
— Я просто переволновалась. — Поморщившись, я пытаюсь встать, но не могу наступить на правую ногу. — Вот блин…
— Что? — Рафаэль тяжело вздыхает. — Только не говори, что подвернула лодыжку в первый же день.
— Предлагаешь мне себя виноватой почувствовать по этому поводу? — Мой голос звенит отчаянием. Что может быть хуже, чем две недели долгожданного отдыха проторчать в номере? — Иди дальше хвосты разводи. Дойду как-нибудь.
Несколько секунд Рафаэль наблюдает, как я, кряхтя и морщась, пытаюсь подняться со снега, после чего с шумным вздохом подхватывает мои лыжи, а свободной рукой — меня.