Долго я маялась, думала и решилась. Поговаривали люди на краю нашего села жила одинокая женщина. Худая о ней молва шла, у кого плохая, а у кого может и добрая – ведьмой она слыла. Наш русский люд эта весть не останавливала, знала я, что к ней с разных соседних деревень все кому ни лень бегали. Вот и я, собравшись с духом, пошла к ней ночью, помощи просить.
Помогла женщина, не обманула. Даже денег не взяла, только клятву: «Когда придёт час и мне твоя помощь понадобится, и ты с меня ничего не возьмёшь, и спросить не посмеешь, что повелю, то выполнишь». И скрепила её кровью моей и своей.
Дальше долго рассказывать не стану. И так ясно. Батька разрешил мне видеться с тем молодцем и со двора больше не гнал. Только худо мне после такого счастья стало. Узнала я, что девиц за ним по пятам плетётся - чёртова дюжина. Да и разругалась. А к вечеру, как стемнело, спать легла. До полуночи ворочалась, а как луна полная на небе взошла, слышу, будто шепчет кто, под ухо: вставай да вставай пора долг отдавать. Оделась, пробралась тайком на крылечко и вижу. На поляне перед лесом костёр горит. Подбежала я к тому месту, вокруг него народа тьма, а посредине стоит парочка. Узнала я в той парочке своего милого, да в обнимку с ведьмой.
Покатилась у Глафиры слеза по щеке. Вытерла её и дальше молвить стала:
Снова шёпот слышу: сходи в хату мою, возьми урну и к костру, как все разойдутся, принеси. Только уходить не смей. Как солнце с первыми лучами встанет, оберни её в тёмную тряпицу и домой забери. Станешь всю жизнь и её и прах мой в ней хранить. Ни выбросить, ни разбить не посмеешь.
Не хотела я после клятву ведьмину исполнять. Но ноги сами понесли и руки сами всё сделали, как заколдованные. Спустя время народ из села стал разъезжаться. Старики оставались, молодые уезжали. Я последовала их примеру. С тех давних пор жила в городе. К несчастью на том беда не кончилась. Знаешь, зачем ведьме нужно было клятву взять с меня? Поздно я прознала. Провела она в ту ночь пр о клятый обряд. И ровно через год, при полной луне взяла да и воскресла. Тело моё в подчинение забрала. Только поутру, как солнце вставало, снова в урну свой дух прятала. И так до сих пор. Пока ты не пришла и случайно её не разбила.
Многим жизнь в городе ведьма попортила. Вот поэтому хранила я все газеты на полках, следила за ней, где могла – старалась всё исправить, а профессор мне помогал. Только узнала о нашей дружбе ведьма злая, заставила и его прислуживать. Не вини, не хотел Аркаша монету тебе отдавать, заколдован был.
Глафиру я жалела, но как же я, что мне прикажете делать?
- Знаете, - моя очередь откровенничать и, улучшив момент, продолжила, - у меня, с тех пор как получила монетку, ладонь адски горела, до сих пор не перестаёт донимать. Поначалу я на Димку, парня своего думала. Так и так из-за него боль по руке прокатывается. Как только плохо подумаю, так болит, и зуд нестерпимый. Сейчас выходит ведьма исчезла, но проклятие так и не спало.
- Знаю, о чём спросить хочешь. Диме твоему ведьма подсобила. И ты можешь, не ровен час, в зверя обратиться. – Печально подытожила Глафира. – Мало что смогла узнать я за все прожитые годы о колдовстве ведьмином и ты вправе мне не верить. Единственное что я знаю точно – монеты эти не простые. По обеим сторонам тотемные животные. Один плохой зверь – это все твои пороки, другой хороший – в нём вся твоя суть, вот и тянись к тому, что на обороте, а не к тому, чей облик на ладони проявился. Сможешь побороть в себе плохого зверя, и монета снимет с тебя проклятье, оберегом станет. А нет - придётся обернуться и пожить под чужой личиной. Знаю, многим мы тебе обязаны, но это всё чем действительно можем помочь.