Но от Гордея Степного не пахло мертвечиной. Он был окончательно и бесповоротно жив.
Я сам видел, как в груди вервольфа появляется огромная дыра, как она, словно ямка в песке, наполняется кровью, и как та заливает рубашку. Я помнил, каким бледным и неподвижным он был. Я был убеждён, что Алекс своим выстрелом разорвал ему сердце…
— Помнишь лекцию о том, что раны от железа не страшны вервольфам? — шепнул мне на ухо Алекс. — Вот то-то же, — и он повернулся к креслу Шуйского.
— Великий Князь. Вы требовали найти убийцу. Так вот я его нашел.
И вновь, уже в который раз, на зал рухнула тишина.
Я искал взглядом знакомые лица: Владимир, Гиллель, отец Прохор — все неотрывно смотрели на шефа. Владимир — с вызовом, Гиллель — с лёгкой улыбкой, по лицу чудо-отрока блуждала откровенно ехидная ухмылочка…
Пантелей Митрофанович при виде брата разительно переменился. Он словно бы помолодел, сбросил лет двадцать, а заодно — и груз, невидимый но тяжелый, который давил ему на плечи.
— Третьего дня, накануне всем известного взрыва на Кутузовском, Гордей Митрофанович Степной сам пришел ко мне в отель, — громко сообщил Алекс, обращаясь к Совету. — Пришел открыто и смело, как подобает невиновному. У Гордея Митрофановича случилось несчастье: похитили сына. И он пришел за помощью. В единственное место, где ему действительно могли помочь.
Для усиления эффекта Алекс опустил, что в похищении младший Лесной изначально обвинял нас. Но не думаю, что для расследования это было так уж существенно.
— Вместе с московским дознавателем мы бросились на поиски Митрофана Степного, безобидного недоросля, по воле судьбы угодившего между молотом и наковальней.
— Не правда! — вновь заголосил Спичкин. — Вы, вы сами убили младшего Степного, наследника компании «Семаргл»!
Великий князь устало потёр переносицу.
— Господин Спичкин, — сказал он голосом вроде бы тихим, но разнесшимся до самых дальних уголков зала. — Впредь воздержитесь от голословных обвинений. И не перебивайте более докладчика, — и он посмотрел на Алекса. — Продолжайте, господин дознаватель.
— Господин секретарь, — по-змеиному улыбнулся Алекс. — При всём уважении, я ожидал от вас большей сообразительности. Узрев своими глазами живого и невредимого Гордея Степного, вы могли сделать не слишком далеко идущий вывод: что сын его пребывает в добром здравии, как и его отец. Но не будем строго судить господина Спичкина, — шеф вновь обращался к аудитории. — Он находится в некотором помрачении рассудка, и это вовсе немудрено… Впрочем, продолжу по порядку. Итак: мы угодили в ловушку. Нас заманили на подвальную парковку коммерческого здания на Кутузовском проспекте и применили заклинание, известное в узких кругах, как «Гнев Везувия».
Алекс сделал паузу — чтобы до слушателей получше дошло.
— Да, СМИ и полиция сделали заявление, что на парковке взорвалась бомба, списав всё на очередную атаку террористов. Но у меня тут есть одна вещь… — погрузив руку в карман, он достал сломанный пополам артефакт. — Я сейчас передам эту вещь Великому князю, и пусть он нам скажет, что это такое.
Шеф сделал шаг к помосту, легко вскочил на него и подошел к Шуйскому. Тот взял сломанный артефакт — не голой рукой, а через белый шелковый платок — и помолчав немного, возвестил:
— Это «Гнев Везувия».
Из разных концов зала полетели свист и улюлюканье. Раздался топот — многие советники, не в силах усидеть на месте, повскакали с мест.
— Как знает любой человек, имеющий отношение к магии, по артефакту можно найти того, кто им пользовался, — объявил шеф. Он вновь спустился ко мне, в центр зала, оставив обломки артефакта у Шуйского. — Попросим же Великого князя отыскать этого господина.
Князь сделал знак, и один из големов, подойдя к помосту, наклонился и словно бы обнюхал обломки. А затем повернулся к галереям, стремительно взлетел в шестой ряд, и… схватил за руку Хельгу.
Ни слова ни говоря, он вздёрнул её на ноги и вежливо, но твёрдо сопроводил вниз.
По галереям пронёсся ропот. Пантелей Митрофанович, стоя недалеко от нас, громко вскрикнул.
Было видно, что Хельга пытается бороться с силой голема — или Слова, которое произнёс Великий князь, направляя его. Она кусала губы, сжимала кулаки, трясла головой — но шла к центру зала.
А я вспомнил бледный абрис лица и медный развившийся локон, выбившийся из-под капюшона. Затем припомнил, что в клубе «Астарта» Хельга тоже присутствовала — хотя я и не ожидал увидеть среди маргиналов служащую компании… Она сидела неподалёку от парня в желтой майке, мага Валентина. Который признался в том, что его заставили наложить проклятье на кладбище…