Сегодня пятнадцатое. Мой день рождения.
- Нет. Ничего.
- Абсолютно?
- Абсолютно, Шмелёв.
Пикап выехал за пределы города и помчался по освещенной яркими фонарями трассе. Тот факт, что Илья вез меня в противоположном от дома направлении, уже принимался как данность. Да и не хотела я возвращаться домой. Даже не знала, как смотреть в глаза отцу, что обсуждать с ним.
По счастливой случайности, когда мы приобрели участок на улице Весенней, рядом с домом Шмелёвых, в придачу к участку нам досталась дача в восьмидесяти километрах от города. Некогда там находились дома профессоров и академиков, поэтому сам дачный кооператив так и назывался «Поселок Академиков». Сами Шмелёвы имели в этом посёлке аж три домика, которые в последствии объединили в одну территорию.
Последнее время за нашей дачей присматривала бабушка. А после её смерти я приезжала туда только один раз. Без бабушкиных блинчиков, пирожков с морковью и творогом, без вышитых полотенец, горящей лампадки в правом углу, где на специальной дощечке стояли иконы, без атмосферы уюта, дом казался мне чужим. Однако, если сейчас Илья везет меня туда, возражать не стану. Вряд ли в целом мире найдется более подходящее для меня место, чем то, где когда-то жил самый теплый, самый заботливый и любящий человек на свете – моя бабуля.
Через полчаса правильного пути Шмелёв решил вдруг повернуть налево.
- Поворот дальше, — оживленно подсказала водителю.
Реакции ноль.
– Илья, — а вот на своё имя он отозвался быстро, — ты рано повернул.
- Знаешь куда везу тебя?
С секундной заминкой уточнила:
- Не «поселок Академиков»?
Ответом мне стала хитрющая гримаса.
- Так куда едем? Я не поняла, Шмелёв… Ты просто решил меня напугать, да?
- Разве я такой страшный, Варя? – он искоса бросил на меня проницательный взгляд. – Всё ещё боишься меня? - На смазливой роже расцвела плотоядная ухмылка.
Ты даже хуже, чем самый страшный грех. Настоящее зло во плоти.
Пикап вдруг резко затормозил посреди проселочной дороги, с двух сторон окруженной лесным массивом.
Ой, про "зло во плоти" я сказала вслух?
Крепкие пальцы сжали руль с такой силой, что костяшки побелели.
- Что с тобой? - испуганно бросила в тишине салона, не сводя ошарашенного взора с водителя. – Эй, Шмелёв? – вполголоса позвала парня.
Хотя какой он парень? Здоровый мужик, высокий, с широченными плечами и суровой мордой лица. Так и не скажешь, что ему всего двадцать три. Как вернулся из своей Англии, будто на десять лет постарел.
- Варь, — хрипло произнёс Илья, упрямо глядя через лобовое стекло, — скажи мне честно…
- Да? Что… что сказать – то? – растерянно просипела, не ожидая увидеть Шмелёва таким напряженно – задумчивым.
В салоне ненадолго повисла пауза. Казалось, я оглохну от этой тишины, как вдруг Илья заговорил:
- Варь... хочешь, изнасилую?
- Ч-чего?! – подавилась собственными словами. – Совсем больной?
Шмелёв молча опустил голову и… начал тихо ржать.
- Господи... Ты не в себе. Не в себе! – повторяла я, словно мантру.
Смех Ильи звучал всё громче. Вот уже литые плечи начили вздрагивать, он всё никак не унимался.
- По-твоему это смешно? Капец… - тяжело выдохнула, отворачиваясь в сторону окна. – За какие грехи я здесь с тобой оказалась?
- За любовь, Варя. За твою неправильную ко мне любовь, — улыбаясь во все тридцать два, заявил Илья.
- Если на твоём телефоне есть сеть, ради Бога, позвони в дурдом, Шмелёв. Пусть пришлют шестую бригаду. Я так больше не могу. Хочу от тебя избавиться!
- Нет, Варюша... У нас всё только начинается.
***
В это время в ресторане
Шмелёв вновь наполнил стаканы.
- Пойми, Паш, ты вынужден стать для неё врагом.
Золотарёв опрокинул в себя очередную порцию виски. Крепкий алкоголь обжёг горло, но внутренняя боль не желала уходить.
- Поверь, когда Илья поймет, что у Вари никого кроме него не осталось, он успокоится, — продолжал убеждать Борис Шмелёв.
И вроде пили вместе, а язык заплетается только у отца Вари.