- А если обидит мою дочь?
- Он ничего ей не сделает. Я хорошо знаю своего сына. - Уж чего - чего, а обелять Илью Шмелёв всегда умел. – Он любит Варвару и никогда не обидит её.
Прошлые его поступки говорили обратное.
- Мы все были свидетелями жестокости твоего сына, Борис. Но ты продолжаешь доказывать мне что это больше не повторится. Клянусь, я сто раз уже пожалел, что пошел у тебя на поводу.
- Самый неспокойный период Илья уже пережил. По этой причине я увозил его в Лондон.
- Откуда он сбегал десятки раз, — устало проговорил Павел Золотарёв, растирая глаза. – Я лично ловил его в комнате Вари, когда дочери не было дома. Он собирал её вещи. Планировал похищение.
- Это в прошлом.
- Борь, пойми меня правильно, — мужчина поднял взгляд с поволокой на того, кто все эти годы был не только партнером по бизнесу, но и другом, — я не могу доверять твоему сыну.
- Однако ты отдал ему свою дочь, - со всей суровостью и некоторой долей осуждения ответил Шмелёв.
- Отдал, — с тяжелым сердцем согласился Павел. – Чтобы он не похитил её втихомолку и не… Черт, я даже произнести это не могу. Сейчас я хотя бы знаю где она и что с ней.
- Он её не изнасилует. Если ты об этом. Мой сын не такой.
За столом повисла неловкая пауза.
- Если я ошибся... если зря поверил тебе... Варя возненавидит меня.
- Для девушки остаться в один миг без дома, без поддержки семьи очень тяжелое испытание. Они обычно привязываются к тем, кто в такой момент протягивает руку помощи. Илья отличный стратег. Он воспользуется данным ему шансом как полагается. Будет заботиться о Варе, не даст её в обиду даже самому себе. Поверь, не пройдет и шести месяцев, как мы соберемся все вместе за одним столом и отметим свадьбу наших детей. Скоро ты поймешь - мы поступили правильно. Иначе и быть не могло.
- Дай ты Бог… Дай ты Бог.
Глава 4. По Смоленским дорогам леса, леса, леса...
На город упала ночь. Небо стало иссиня чёрным. А мы всё ехали и ехали по бесконечной дорожной полосе, сопровождаемые лишь вечнозелеными елями - великанами. Помимо очевидного сокращения светового дня и заметного похолодания, я поймала ощущение какой-то неотвратимости, фатальности.
Заторможено повернув голову налево, слепо уставилась в величественный профиль Шмелёва, чтобы убедить себя в иллюзии происходящего.
Ну не может Судьба быть настолько злой!
Я ведь должна быть сейчас в другом месте. Не здесь, рядом с человеком, сломившем мою верю в дружбу, веру в честных, порядочных людей.
Эх, когда ж я свернула "не туда"?
Противный гад Шмелев мгновенно поймал мой изучающий взгляд и как-то резко дернул шеей, словно хотел её размять. Или у него уже нервный тик от меня начался? Что за прелесть!
- Говори, — вполголоса бросил Илья, не сводя глаз с дороги.
- Сам знаешь.
- Что знаю, Золотарёва?
Я отвернулась, уставившись в окно.
Ну и как его спросить о таком? Я лучше язык себе отрежу.
М-да, отрезай, не отрезай, а слова отца продолжали эхом звучать в голове.
- Успокойся уже, — мрачно заключил Илья, скосив взор на мою ногу, что отстукивала ритм в стиле фламенко.
Я и не заметила этого. Ушла бродить в чертоги собственной памяти, спотыкаясь там на каждом шагу при упоминании слов, сказанных родителем. Ну как он мог? За что так со мной поступил? Бросил под ноги первому встречному - поперечному, словно надоевшую до оскомин, шкодную кошку.
Вдалеке показался знак поворота, но я не обратила на него внимание, если бы не слова Ильи:
- Ляпнешь хоть слово и весь оставшийся путь проведешь в отключке.
- Что? – удивлённо спросила, хлопнув ресницами, а после... остолбенела.
На лобовое стекло легли тени проблесковых маячков. Главная дорога и прилегающая к ней развилка поворота оказались перекрыты десятком патрульных машин.
Всего на долю секунды у меня промелькнула мысль, что отец передумал и отправил за нами полицейских.
Шмелёв как-то через чур стремительно подался вперед. Я застыла от столь резкого выпада, отчего моё тело автоматически вжалось в спинку сидения. Илья тоже замер, выругался в своей привычной манере, сжал зубы и потянул руку к бардачку, намеренно опираясь ладонью другой руки на мое бедро. От эпицентра прикосновения по всему телу густыми волнами пошел жар. Липкий страх капканом сковал конечности так, что я не в силах была ими пошевелить. Никак ушлый Шмелёв освоил технику гипноза через прикосновение к человеку, потому меня и парализовало. Другого варианта нет.