- Эй! – вспыхиваю, молотя кулаком по бицепсу.
Тяжелые руки Ильи властно опускаются на мои плечи, тем самым пригвождая к полу.
- Я бесконечно долго ждал этого дня, – хриплым голосом изрекает Шмелёв. – Теперь ты моя, Варя. Со всеми потрохами моя.
- Совсем что-ли? – испуганно моргаю, теряя нить происходящего. - Шмелёв, отпусти!
- Напоминаю, если ты вдруг решила забыть один немало важный факт. Я твой муж.
- Илья, — набираю в грудь побольше воздуха, чтобы сказать всё, что задумала, — ты наверно пропустил приём лекарств. Прими пилюли. Включи, наконец, мозг, и давай уже сядем за стол переговоров. - Отталкиваю от себя наглые ручищи, которые так и норовят стиснуть, сжать, залезть под мой пиджак и обхватить полушария груди. - То, что ты сотворил с моим паспортом, просто за гранью понимания. И эту ошибку ты исправишь. Завтра утром в первом попавшемся отделении загса мы должны развестись.
После моих слов Илья вспыхивает, словно спичка.
- Я смотрю ты в конец обнаглела, Варенька, — притворно мягким голосом заключает зеленоглазый змей и, обхватив моё лицо пятернёй, больно впивается в нежную кожу пальцами. – Напомнить, как ты должна вести себя рядом со мной?
- Смотреть в рот и поддакивать? Называть "господином"? - яростно шиплю. - Ты издевался надо мной. Только что ноги лизать не заставлял.
Шевелить губами в такой позе неудобно, но, зная Шмелёва, с уверенностью могу сказать, что этот гад отпустит только когда вдоволь насладится процессом подчинения. Так было всегда. Сначала доведёт меня до состояния неконтролируемой агрессии, потом больно сожмёт и держит в лапах, пока я не усвою очередную «мораль».
- И лизать будешь. И сосать, — усмехается, насквозь прожигая тяжелым взглядом. - Никуда не денешься, Варя.
Игнорирую его слова. Этот злыдень вечно какую-то ерунду несёт.
- Отстань от меня! Достал уже!
Шмелёв всё же убирает ладонь. На короткий миг я чувствую облегчение, но буквально в следующую секунду парень остервенело нападает на мой рот.
Мужские губы оказываются обжигающе горячими, твердыми и ненасытными. Илья с силой прижимает моё тело к себе, усиливая напор. Я дёргалась в его руках словно птица, попавшая в силки. Сопротивляюсь с отчаянием утопающего. В общем делаю всё, что так бесит парня.
Шмелёв ожидаемо звереет. И когда я всё-таки дотягиваюсь до его головы, намертво впиваясь пальцами в короткие волосы, Илья начинает зверски грызть мои губы.
Вкус крови смешивается с мускусно – древесными нотками поцелуя, которым меня терзает Шмелёв. Не знаю как, но мне удаётся освободить рот от этого ненормального маньяка.
Неистово мотаю головой, словно заведённая, повторяя:
- Отпусти! Пожалуйста, отпусти, Илья. Пожалуйста! Приди уже в себя! Хватит!
Задыхаюсь от собственного крика, когда Шмелёв, кладёт ладони на мой зад и одним быстрым движением подбрасывает моё тело вверх.
Животом приземляюсь на твёрдое плечо.
Блин, как больно!
- Перестань! – барабаню в воздухе ногами, сопротивляясь натиску сумасшедшего. – Прекрати, кому говорю!
Шмелёв не обращает никакого внимания на потуги освободиться и молча несет куда-то моё брыкающееся тело. Прям как в детстве. Когда этот олух где-то раздобыл верёвку, стянул ею мои запястья, намертво обвязал вокруг двух стальных прутьев в пустующем вольере и ушёл. Это была новая современная конюшня, в которую на днях должны были доставить породистых лошадей, но перед этим Илья опробовал помещение на мне. Из-за придури соседского мальчишки я пропустила день рождения Феди Осипова. Он потом даже здороваться со мной перестал. Видимо, у Шмелёва такая привычка: портить все значимые для меня праздники.
Прохладный осенний воздух мгновенно наполнил легкие.
Илья нес меня спиной вперед, поэтому я могла видеть только то, что оставалось за его плечами.
Шмелёв оказался мастером маскировки, ибо благодаря распахнутой настежь двери, чьи внутренности были обиты бежевой вагонкой, я узнала, что в том доме был черный ход.
Минуя тонкие стволы слив и вишен, чьи ветки в процессе ходьбы стегали меня по спине и попе, Илья резко затормозил.