Если будет очень холодно, то, конечно, будут шубы и меховые шапки, по крайней мере у меня; Анна, скорее всего, откажется из боязни испортить прическу.
У нас будет скромное венчание в соответствии с церковными канонами и, конечно, никаких свадебных торжеств, только скромный обед в кругу близких, которых у меня нет, а Анна пригласила Силантия с женой и, естественно, будет её матушка.
И это на самом деле главная причина, почему мы, вернувшись из Калуги, постарались вести тихий и размеренный образ жизни.
Крещенский сочельник — опять строгий пост. Мы, конечно, посещаем все крещенские службы, исповедуемся и причащаемся, участвуем в крестном ходе и водосвятии. Но затем для нас двоих — никаких праздничных трапез и всего прочего, связанного с праздником.
Мы готовимся к таинству венчания: строго постимся, опять исповедуемся и причащаемся. Анна с матушкой и Силантий с женой все эти дни находятся в тороповском господском доме. Дворня поддерживает его в идеальном состоянии.
Накануне, во вторник седьмого января, мы снова исповедуемся, и утром восьмого на Божественной Литургии причащаемся.
А затем после службы отец Павел венчает нас. Всё очень скромно, никаких торжественных свадебных поездов, присутствуют только мы, естественно, батюшка, матушка Анны, мой свидетель Андрей Григорьевич Иванов, свидетель Анны Силантий и Ксюша. Она вместе со своей няней стоит немного сбоку и сзади Анны. В процессе девочка несколько раз берет свою маму за руку.
Также присутствуют жены наших свидетелей. Они скромно стоят в стороне.
Церковь признавала повторный брак, но рассматривала его как послабление, как «утешение немощи человеческой», а не как идеал. Первый брак — благодать, второй — терпимость ради милосердия и помилование. То, что у Анны маленькая дочь, оправдывало второй брак — «мне нужен защитник для дочери» — и уменьшало осуждение со стороны общества.
Обряд был упрощённым и менее торжественным. Я ничего не имел против такого чина венчания и даже был этому рад. Ведь по большому счету и у меня это не первый брак. Но самое главное, я никогда не считал это поводом устраивать торжества и гулянки.
Еще в детстве я услышал от кого-то из очень старших, что семейная жизнь — это тяжелый совместный труд, и как-то не комильфо устраивать праздник перед его началом. Просто чтобы не было стыдно, когда всё заканчивается фиаско.
А вот различные даты: двадцать пять и более — да, это повод для праздника и гулянки.
После венчания — скромный семейный обед, и сразу же после него Силантий и Андрей Григорьевич уезжают.
Для Силантия наступает ответственейший этап: установка паровой машины. А потом сразу наладка, запуск, пробная эксплуатация. Голова от этого идет кругом. А ведь надо держать всё под контролем и самому вникать во всякие мелочи. Дело как никак совершенно новое и неведомое.
А у господина Иванова служба. На нём в буквальном смысле сейчас вся губерния держится.
Вполне реально, что наша Калужская губерния избежит голода. Проблемы есть и еще будут, но самое страшное позади. В этом Андрей Григорьевич уверен.
Мало того, вырисовывается вообще фантастический вариант: наша губерния, возможно, окажет помощь соседям. И совершенно невероятный расклад — почти на сто процентов будет весной, при приближении посевной: у господина Иванова есть фонд для оказания помощи тем, у кого не будет семян для ярового посева.
Это на самом деле события для России исторические, никогда еще в её истории не случавшиеся.
Первые попытки проводить какую-нибудь политику государственной помощи при неурожаях предпринимались еще при Петре Первом. Во времена Екатерины Второй начала проводиться настоящая государственная политика в этом деле: появились казенные амбары и контролировались цены. В XIX веке эта помощь нарастала, и система совершенствовалась.
Но впервые, пусть и в пределах одной губернии, удалось провести столь эффективные мероприятия, результат которых виден уже сейчас, в середине зимы. И впервые помощь оказывается и помещичьим крестьянам.
Система, которую начал создавать император после предыдущего голода 1834 года, по нерасторопности, а зачастую и прямой халатности чиновников, не сработала так, как этого ожидал Государь.
Почти нигде не оказалось тех объемов запасов, которые должны были быть. И когда с мест в столицу стала поступать информация об очередном бедствии, которое власть, как всегда, усугубила, император начал гневаться.
А тут вдруг из Калужской губернии пошли донесения, что у них все отлично и, более того, могут помочь соседям.