В подбегающем человеке я безошибочно признал инженера Кузина по данному мне описанию и характерному внешнему виду и поведению. Это была родная душа — прораб, главный человек на любой стройке, от умения и опыта которого, на мой взгляд, процентов на шестьдесят, а то и больше, зависит успех любого строительства.
И когда он еще подходил, я уже знал, что на этой нашей стройке в моих профессиональных советах особо не нуждаются. Так, по мелочам и совершенно не принципиальным.
Инженеру Кузину моя устная оценка, думаю, тоже не нужна. Он уже на подходе прочитал ее на моем лице и довольно заулыбался.
Я первым протянул ему руку и представился:
— Здравствуйте, Кондратий Иванович. Я Александр Георгиевич Нестеров.
Он не растерялся, сильно и коротко ответил на мое рукопожатие и сказал:
— Здравствуйте, Александр Георгиевич. Очень рад, что вы наконец-то вернулись в отчий дом.
После этого повернулся к стройке и с нотками гордости сказал:
— Принимайте работу.
— Нет, — засмеялся я. — Работу я у вас буду принимать, как говорится, под ключ, когда абсолютно все будет готово и, мало того, запущено в работу. А так не интересно.
— Вон как все обстоит, — с притворной обидой в голосе протянул Кузин, — но ведь этого почти до осени ждать придется.
— Я подожду, не гордый. Вы мне лучше расскажите все-таки о своей страшной тайне — нужна ли вам какая-нибудь помощь?
Глава 4
Кондрат Кузин улыбнулся довольной улыбкой и ответил:
— Вы, наверное, не поверите мне, но у меня другая страшная тайна — мне впервые за многие годы работы не нужна никакая помощь. Я уверен в своих силах и могу ответить на любой вопрос, касающийся дела, который мне могут задать.
— Какова будет вместимость вашего элеватора?
— Надеюсь, около трехсот тысяч пудов, возможно, даже больше.
— Надо постараться, чтобы было больше, причем значительно. И еще вопрос: сколько всего будет зерновых силосов и какова их основная форма? Я не совсем разобрался в чертежах элеватора и так и не понял, сколько там будет отдельных зерновых хранилищ или силосов и какова будет их форма.
Принципиальную схему устройства элеватора, естественно, нарисовал я. Конечно, ей далеко до знакомых мне схем. Зерновые силосы я нарисовал не цилиндрическими, а в виде прямых высоких параллелепипедов, примерная емкость которых должна быть не меньше тридцати тысяч пудов. От их количества зависит емкость элеватора.
А затем — все остальное, что должно быть на нем: весовая, приемное отделение, рабочая башня для очистки зерна, сушильное отделение и отделение отгрузки. Обязательно должны быть лаборатория и пожарная команда.
Вот это все остальное — первая очередь сдачи элеватора в работу. Силосы, естественно, должны строиться параллельно, но сдаваться могут и по одному, во вторую очередь.
— Что успеете построить к началу уборочной?
— Полностью первую очередь и какое-то количество силосов, но точно пока не могу сказать.
— А паровая машина?
Кузин улыбнулся и сделал небольшую паузу, во время которой внимательно осмотрел всю строительную площадку.
— Это, Александр Георгиевич, целиком зависит от заводских господ, от их обязательности.
— Понятно. А как дела с мельницей обстоят? Она будет работать от паровой машины? — Я, да и не только я, а наверное, почти никто на Земле не может точно ответить на массу вопросов, касающихся эксплуатации паровых машин. И только по одной причине: еще слишком мало опыта.
Вот, например, будет ли запас мощности у паровой машины, когда элеватор начнет работать на емкости в триста тысяч пудов? Или её будет не хватать? Ответа не знает никто.
— Думаю, в сезон мощности машины хватать не будет, если, конечно, элеватор будет работать непрерывно. Но только сезон-то будет длиться пару месяцев, а потом, скорее всего, даже избыток будет.
— Поживем — увидим. Если не подведете, то уже этой осенью будем знать ответ. А рабочих хватает?
— За глаза. Во всей губернии больше заработки только у вас в Калуге да на шахте. Поэтому от желающих отбоя нет.
— Хорошо, коли так.
Пока я разговаривал с Кондратом Ивановичем, подъехал Антон. Поздоровавшись, он отъехал немного в сторону и ждал своей очереди.
Всякие севы уже закончились, и уже можно вполне оценивать результаты весны. Краем глаза я видел его нетерпение, наверное, ему очень хочется поскорее показать товар лицом. Анна говорила, что у нас на полях картина — загляденье. Старики говорят, никогда такого не было.
— Что, Антон, не терпится похвалиться? — постаравшись максимально иронично спросил я.