— Анатолий, я знал, что вы нахал, но не настолько же, — слова и выражение лица Матвея Филипповича не соответствовали друг другу, а Анна готова была рассмеяться и с трудом сдерживалась.
Анатолий дождался своего бокала вина, вытянул освобожденные от сапог ноги и только после этого продолжил.
— В такие моменты понимаешь, как мало надо человеку для счастья. Я сейчас избавляюсь от письма, предназначенного вам, уважаемый Матвей Филиппович, зову Прохора, и он отводит в то место этого гостеприимного дома, где меня, я уверен, уже ждет мягкая постель.
Анатолий достал из глубин своих одежд небольшой пакет и протянул его Матвею Филипповичу. Дождавшись его исчезновения в кармане адресата, он тут же позвал:
— Прохор, — а когда тот вошел, распорядился, — уводи меня и скорее уложи спать.
Прохор подхватил начавшего тут же засыпать Анатолия и потащил его из столовой, успев при этом доложить:
— Марфа ему в гостевой постель разобрала.
Матвей Филиппович молча махнул рукой и встал из-за стола.
— Вынужден вас покинуть на несколько минут.
Его не было действительно несколько минут, за которые Анна быстро ввела меня в курс дела.
Анатолий — внук старинного товарища Матвея Филипповича. Когда-то они вместе начинали заниматься коммерцией, но потом их пути разошлись, но отношения остались. Ипполит Никанорович, так звали товарища, лет десять назад перебрался в Москву, а затем и в столицу.
Анна познакомилась с ними год назад, когда дед привозил Анатолия на сватовство. Тот женился на внучке другого старинного приятеля. Матвей Филиппович был в этой троице самым младшим.
Именно с Ипполитом Никаноровичем поделился Матвей Филиппович полученной от Анны информацией о следующем шаге денежной реформы в России. О её источнике он не спрашивал, также как и Анна не интересовалась тем, кто и как в Петербурге распорядится ею. Я так вообще знал об этом примерно в общих чертах.
И это было совершенно правильно. То, что уже чиновник достаточно высокого ранга поделился со мною такой конфиденциальной информацией, уже нехорошо, а её использование в коммерческих целях — это преступление.
А в нашем случае найти даже концы достаточно сложно, можно только что-то предполагать. А вот достоверно узнать не получится. Это надо, чтобы целая куча народа всё выложила как на духу. Тем более, я достоверно знаю, что российская казна и сам царь-батюшка от этого не пострадают. Какие-то операции должны проводиться среди частных лиц и различных финансовых организаций, не имеющих к казне и Государю никакого отношения.
Так что наш уважаемый господин Дубельт, единственный, кто по большому счету имеет шансы до чего докопаться, в это дело не полезет. Он охранитель Государя, венценосной семьи и империи, а не кого-нибудь из её частных лиц. Но тем не менее, береженого Бог бережет.
Матвей Филиппович вернулся очень быстро, и его вид характеризовала очень правильно фраза — «рот до ушей». Именно так он довольно улыбался.
— Поздравляю, господа. Ваша информация сработала, — Матвей Филиппович отлично знает, что у нас нет тайн друг от друга, но я могу быть просто в курсе дела, но не быть источником информации. — Мои озабоченности некоторой шаткостью наших финансов в прошлом. Единственно, что надо решить, как вы распорядитесь полученными деньгами.
— А насколько значительна сумма? — быстро спросила Анна.
— Достаточно значительна. Сейчас почти сто тысяч, а затем в течение года еще столько же. Можно было бы, конечно, иметь много больше, но…
Что «но» — я отлично знаю. Это мое требование: никакого риска. Это кстати еще одна гарантия, если вдруг кто-то о чем-то начнет догадываться. На таких делах делаются миллионы, а тут вдруг раз и остановились. Так в мире «дознавателей» не бывает, поэтому они придут к единственному выводу, логичному с их точки зрения: ребятам просто повезло, а всё остальное — совпадение.
Анна посмотрела на меня, вероятно, предлагая мне решить, как нам распорядиться этими внезапно свалившимися деньгами. Но я отрицательно покачал головой и почти беззвучно шепнул:
— Сама решай.
Анна прочла мое решение по губам и отлично поняла меня. Я могу в любое время опять уехать и достаточно надолго, поэтому лучше будет, если этими деньгами будет распоряжаться она.
— Я думаю, вариант наличными для нас сейчас самый предпочтительный, — решила супруга и посмотрела на меня, согласен ли я. Я медленно закрыл глаза в знак согласия.