— Отлично! — не скрываю я своего удовлетворения. — К тому времени мы, надеюсь, научимся работать с паровыми машинами, у нас появится необходимый технический отдел, а вы подготовите необходимый персонал для расширения шахты. Пока же ваша цель — стабильная добыча сначала тысячи пудов, затем полутора, двух и, наконец, двух с половиной. Вас устраивают мои требования? Точнее, их реально выполнить, как вы сказали, к весне?
— Да, — коротко и ясно отвечает управляющий.
Я задаю последний, но очень важный для меня вопрос:
— И ещё. Лично вы и ваши инженеры довольны получаемым жалованьем?
Ответ на этот вопрос для меня критически важен. Я хочу, чтобы наши сотрудники воочию видели прямую связь между своим усердным и правильным трудом и личным материальным благополучием.
Константин Владимирович довольно улыбается, и я почему-то представляю себе кота, стоящего перед миской с густой сметаной. Не могу объяснить, откуда взялась эта странная аналогия, но она меня забавляет.
— Довольны, — коротко и однозначно отвечает господин управляющий, и в его голосе звучит искренняя удовлетворённость.
Он делает паузу и упреждая мой следующий вопрос продолжает:
— Наши рабочие полагаю тоже. Я абсолютно достоверно знаю, что у губернии есть помещики, которые имеют годового дохода меньше, чем наши шахтеры, работающие в забое.
Я догадывался об этом, но достоверно не знал и только собирался об этом навести справки. А Константин Владимирович молодец, не поленился и навел справки. Аргумент кстати убойнейшей силы против тех, кто рано или поздно начнёт жаловаться Государю, также как и «за» в дебатах об отмене крепостного права, которые вовсю идут в секретных комитетах, созданных царем.
— Тогда будем считать, что мы с вами нашли общий язык, — заключаю я, протягивая руку для рукопожатия.
Общий язык с шахтёрами мне найти проще простого. Те жалованья, зарплаты, цены и объёмы добычи, которые мы рассматривали в начале работы шахты, остались в прошлом. Сейчас шахтёры получают больше, чем изначально полагалось управляющему. Жизнь превзошла самые смелые ожидания, а я не собака на сене и считаю, что не обижаю наших работяг.
Теперь у нас, кстати, всё везде рассчитывается в серебре — от ассигнаций нужно уходить, от них одна путаница. Тем более сейчас, когда в оборот вводятся кредитные билеты. И было бы замечательно, если бы власть пошла на форсированное изъятие из оборота этих обесцененных денежных знаков.
НО это моё, частное, мнение и ни кто меня о нем не спрашивает. А жаль.
Пока мы беседовали, из Воротынска пришел огромный обоз со стройматериалами: кирпичом и цементом. Тяжело нагруженные телеги скрипели под тяжестью ноши, а возчики для порядка покрикивали на лошадей. Обратно в город в это время отправился почти такой же обоз — только с углём, аккуратно упакованным в мешки и ящики.
Такая картина — настоящий бальзам на душу. Жизнь бурлит, механизмы работают, люди трудятся, товар идёт. Картина маслом одним словом.
В Воротынске тоже всё было более чем неплохо — дела тоже шли своим чередом, размеренно и основательно. Заканчивалось строительство кирпичного и цементного заводов. Над землёй уже возвышались красные стены цехов, крыши были покрыты, оставалось лишь установить последнее оборудование и запустить основное производство.
Оно конечно уже есть, но частично в тестовом режиме, а по большей части по временным схемам. Покупать кирпичи цемент на стороне большая глупость, когда возможет такой вариант, пусть и хлопотный.
Предварительные расчеты показывают кстати, что эти производства могут стать у нас одними из самых прибыльных.
Почти все проблемы с работой первой паровой машины уже были решены — после долгих мучений с настройкой механизмов инженеры наконец добились стабильной работы. Котельная для второй машины уже готовилась принять своё железное сердце.
Мы ждали поставки станков из Тулы — их обещали доставить к концу месяца. А пока строили жильё для тех, кто уже приехал, и для тех, кто прибудет в ближайшее время. Новые деревянные дома вырастали один за другим, пахло свежей смолой и стружкой.