— Ты прав, — не сразу же, но в конечном итоге согласилась Анна. — Спешка хороша только при ловле блох.
Я от удивления сначала открыл рот, а потом рассмеялся — надо же Анна знает такую народную мудрость.
День был очень длинный, и мы успели ещё засветло вернуться в Калугу. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона. Город встретил нас вечерней тишиной и предвкушением предстоящей ночи. уб.
Анна неожиданно предложила:
— Может, всё-таки не останемся в городе, а поедем в Сосновку? День такой чудесный, и вечер будет еще дообещает быть тёплым.
Я посмотрел на небо, на розовеющий закат, и сразу согласился:
— Отличная мысль. В Сосновке и воздух чище, и душе легче. Поехали!
Она улыбнулась, довольная моим решением, и мы тронулись в путь. Впереди нас ждал тихий вечер в усадьбе, вдали от городской суеты, и эта мысль наполняла сердце приятным предвкушением покоя.
Глава 8
Потянулись однообразные и спокойные, похожие друг на друга летние дни. Я был в восторге от этого — это было как раз то, что было необходимо нам с Василием.
В назначенный срок они с Лизой обвенчались. Как и у нас всё было очень скромно и аскетично, без какой-либо пышности.
Платье Лизы было еще строже и скромнее, чем у Анны. Не было никаких украшений, кроме строгих сережек с жемчугами. Василий был в новеньком мундире, специально пошитом для этого дня мундире и естественно при орденах.
Со стороны Лизы никого не было, её брат буквально накануне отъезда упал с лошади и лежал в Ярославле, страдая от болей вызванных сломанными ребрами. Поздравления и подарок он сестре конечно прислал, десять тысяч серебром.
Наш дядя тоже прислал поздравления и подарок, но не десять конечно, а пятьдесят тысяч и очень красивую золотую брошь с бриллиантами.
Венчание очень благотворно сказалось на самочувствии Василия. Последнею неделю перед венчанием Лиза дважды со слезами жаловалась Анне, что Василий иногда целыми ночами не спит, а сидит у окна и о чём-то думает, глядя в темноту.
Однажды я оказался невольным свидетелем этого и мне это было очень неприятно.
— Он почти не закрывает глаз, — громко шептала она, утирая слёзы. — Сидит, смотрит в темноту и молчит. Я боюсь за него…
Анна успокаивала её, гладила по волосам:
— Дай ему время, милая. Война — это не простуда, которая за неделю проходит. Душевные раны заживают медленнее. А тем более такие, как у него.
И действительно, сразу после венчания Василий начал успокаиваться. В один прекрасный момент Лиза, сияя от счастья, сказала нам:
— Он спит! Всю ночь проспал, не вставая. Господи, какое это счастье!
Это совпало со знаменательным событием, на которое все обратили внимание: Василий стал выезжать за пределы Тороповской усадьбы — в окружающие леса и поля. Он катался верхом по утрам, возвращался порозовевший, с ясными глазами.
Ни в какие хозяйственные дела он не лез, только где-то в конце июня написал и отправил целую пачку писем в Петербург, Москву и на Кавказ. О чём они были, не говорил, но я и не спрашивал.
Мне о многом надо было успеть с ним поговорить перед тем, как нам придётся ехать в Севастополь, но пока я решил не спешить. Пусть окрепнет душой.
В начале июля Анне привезли из Москвы сто тысяч рублей серебром наличными. Шестьдесят тысяч были новенькими кредитные билеты, только что отпечатанные и еще пахнувшие типографской краской. Все они были сторублевого достоинства.
А сорок тысяч были тоже новенькими серебряными рублями, золотыми империалами и полуимпериалами, соответственно достоинством в десять и пять рублей и достаточно редкими уникальные платиновые шести рублевыми монетами. Тяжёлые мешки с монетами произвели очень сильное впечатление на нас — такую внушительная сумма монетами мы еще не видели.
Половину полученного мы решили тут же пустить в дело, чтобы к Покрову всё намеченное на этот год было построено. Пятьдесят тысяч — это серьёзный задел, которая вне всякого сомнения ускорит все наши работы.
Оставшиеся средства стали нашим самым неприкосновейшим запасом, который предназначен исключительно на египетскую экспедицию.
Свои расходы мы, как и наметили, упорядочили и резко сократили. И очень быстро торговля, ресторан и трактир начали приносить нам тысячу рублей чистой прибыли ежедневно. Из этих денег мы пополнили до тридцати тысяч частично потраченную сумму, которая в своё время была отложена на кавказскую экспедицию.
Сейчас эти деньги тоже предназначались на египетскую — если она, конечно, состоится. Но пока об этом ни слуху, ни духу.