Конечно говорить, что всё прочитанное того стоить не приходится. Есть откровенный бред и чушь, которые я сразу же отметаю чтобы не тратить на это драгоценное время. Быстро, действительно по диагонали, просматриваю то, что для меня прописные истины. А вот процентов двадцать пять вдумчиво, разбираюсь и делаю выписки.
Выписки Анны я тоже быстро просмотрел и использовал, сократив их для себя примерно на половину.
Уже утром я начал ждать возвращения Ефима и не сильно ошибся: почти ровно в полдень пятеро уставших и запыленных верховых въехали во двор нашей усадьбы в Сосновке.
Набежавший народ перехватил поводья и поймал падающих из седел двух незнакомых мужчин, сербам помогли это сделать, а железный Ефим спрыгнул на землю так, как будто и не проскакал за полтора суток почти триста верст.
— Александр Георгиевич, пришлось еще одного господина взять с собой, ну никак Афанасий Гаврилыч не соглашался ехать один.
— И кто этот довесок? — с интересом спросил я.
— Вместе говорит в Европах науки осваивали, а здесь тоже не нужен.
Я подошел к двум приехавшим господам и представился:
— Александр Георгиевич Нестеров, местный помещик. Господа, — я показал на своих посланцев, — ездили в Первопрестольную по моему поручению.
Приехавшие немного покачивались, но на ногах стояли уверенно и выслушав меня, заулыбались.
Они были примерно одного возраста и чем-то похожи: открытые чисто выбритые лица, коротко стриженые темно-русые волосы и спокойные пытливые взоры широко открытых карих глаз.
У стоявшего немного впереди и чисто внешне выглядевшего по старше на левой кисти был старый шрам. Он мне сразу же напомнил такой же у моего отца в том покинутом времени, полученный им в молодые годы. У него в руках взорвалось что-то нехорошее, когда во время службы сапером, участвовал в разминировании наследия Третьего Рейха.
«Наверняка он и есть Павлов», — подумал я и не ошибся.
— Афанасий Гаврилович Павлов, — гость со шрамом на руке представился с легким поклоном головы. — Химик и агроном.
— Петр Сергеевич Лукин, ветеринар и… — его товарищ запнулся, подбирая слово.
— Вашу вторую специальность, наверное, скорее всего можно и нужно назвать зоотехник, — пришел я ему на помощь. — Кто Афанасий Гаврилович я знаю, а вы? По фамилии можно предположить, например, ваше родство с Петром Илларионовичем Лукиным.
— Ваше предположение совершенно правильное. Я его родственник и крестник. Петр Илларионович полностью на свои средства выучил меня здесь в России и оплатил мою командировку в Европу. Мы с Афанасием последние полгода вместе набирались уму-разуму в Эльзасе у господина Буссенго. Вместе вернулись и… — он развел руками. — Я хотя бы никому не должен за учебу и командировку.
— А разве переданной мною суммы не хватило, чтобы заплатить долг Афанасия Гавриловича? — недоуменно спросил я.
— Хватило, — смутившись ответил Павлов.
Я был почти уверен, что мои посланцы вернутся сегодня и распорядился приготовить баню. Лучше средства для снятия усталости на мой взгляд просто не существует. И пока мы разговаривали Федор уже подал мне знак, что всё готово.
— Ну тогда будем этот гнилой вопрос считать решенным. И предлагаю вам, господа, посетить нашу баню. Гарантирую, что выйдите из неё как новенькие. Федор, забирай господ.
Услышав мои последние слова, Ефим усмехнулся, когда наши гости пошли следом за Федором.
— Эти господа, Александр Георгиевич, не сегодня завтра по миру пошли бы. В голь перекатную уже превратились, все распродали кроме своих книг, — Ефим показал на одну из свободных лошадей навьюченную большими зашитыми мешками. — Четыре мешка одних книг и тетрадей. Весь гардероп на них, нет ни одной сменной сорочки. Они уже продали всё что было. Еще бы пара дней и быть беде.
— А в чем же проблема была. Непонятно. Неужели никакого дела найти не могли? — удивился я.
— Так в долге все дело было. К ним приставили даже квартального, чтобы не скрылись.
— А второй разве тоже должен был? — удивился я еще больше. Вроде бы Лукин сказал, что у него долгов не было.
— Так кто же таких голодранцев слушает? Плохо у них дело было, добром не кончилось бы, — Ефим неожиданно хитро улыбнулся, и я решил задать ему наводящий вопрос, чтобы ускорить это интереснейшее повествование.
— И как же ты с этим делом разобрался, тебя же выслушали и всё решилось?
— Нет, Александр Георгиевич, я бы там сам ничего не решил. Меня и самого чуть не забрали. Я когда понял, чем дело пахнет, послал Душана к Евдокии Семеновне. Она приехала тут же, её имение недалеко, считай сразу же за городской заставой. Да еще и не одна приехала. С ней приехал её друг Дмитрий Васильевич, очень серьёзный дяденька. К их приезду как раз появилось полицейское начальство, чин какой-то аж от самого городского полицеймейстера и начальство из университета.