А с Анной только после её родов, когда у неё элементарно начнут работать её мозги. Сейчас я вижу, что она абсолютно всё оценивает только с одной точки зрения: мне сейчас тяжело и не тревожьте меня без нужды, ударение на «у», моему ребенку от этого плохо, он требует покоя.
Я для себя всё на самом деле решил и уже собрался на день вырваться из дома, я после того памятного разговора с учеными сижу в Сосновке безвылазно, Анна ничего не говорит мне, но по глазам вижу как она не хочет, чтобы я отлучался из дома, как неожиданно её поддержал Василий.
Он после первого сентября безвылазно сидит в Торопово, опять прекратил выходы из усадьбы, Антон докладывает, что только прогулки по саду. Кроме Лизы и девочек Василий общается только со своим денщиком и его женой кухаркой. Я догадываюсь, что всё дело в том, что брат ждет ответа на свои письма и подспудно понимаю, что это, наверное, сейчас самое важное.
И это оказалось именно так. За три до Покрова Вильям прислал человека с письмом для Василия, прочитав которое он тут же послал за мною.
— На Покров, примерно в полдень, нам с тобой надо быть в Москве, у твоей тещи. Там нас с тобой будет ждать наш общий знакомый по Кавказу и мой товарищ по гвардии, — Василий был непривычно возбужден и начал говорить без какого-либо предисловия и даже не поздоровавшись.
— Полагаю, что это наш гусар Николя? — другого кандидата у меня просто не было.
— Да он был в Петербурге и возвращается на Кавказ. В Москве Николя всего лишь на один день.
— Что он знаком с Евдокией Семеновной? — поинтересовался я. Положительному ответу кстати был бы не удивлен.
— Нет, это моё предложение. Я знаю, кто такой Дмитрий Васильевич Куприн и там мы можем безопасно встретиться и поговорить.
— А мне обязательно ехать? — вопрос скорее всего глупый, но мне очень не хочется оставлять Анну, она наверняка будет очень волноваться.
— Пока мы с тобой тут разговариваем, Лиза поехала к Анне, и она я думаю сама скажет тебе, чтобы ты обязательн о ехал. У меня какое-то предчувствие, что от этого визита зависит, когда мы поплывем в Египет.
— Тогда нет вопросов, — я соглашаясь, я развел руками и пожал плечами, — Как ты предполагаешь добраться до Москвы?
— Мы конечно не такие железные как твой Ефим, но часов за пятнадцать справимся. Выезжаем с ним в девять вечера. А Милош с сербами пусть в полдень с запасными лошадьми и на каждой почтовой станции мы будем их менять. Нам главное неожиданно в Москву приехать, — Василий улыбнулся своей неприятной змеиной улыбкой, а в глазах мелькнуло уже хорошо мне знакомое волчье выражение.
— А обратно? — я решил уточнить для правильности понимания ситуации.
— Обратно спешить я уверен, будет только одна причина: твоя супруга. Ты кстати хотел итоги по имениям подвести. Думаю, самое время.
Не знаю, что там Анне сказала Лиза, но, когда я вернулся, они довольные и веселые сидели в столовой и пили чай с моими любимыми бутербродами, и на столе стояли розетки с тремя видами варенья, которые еще вчера супруга не переносила: малиновое, из крыжовника и черной смородины.
— Саша, ты представляешь Лиза вылечила меня от токсикоза, — у меня, наверное, был совершенно идиотский вид, потому что они дружно рассмеялись. — А чтобы быть в этом уверенной я решила, что тебе нужно согласиться с твоим братом. А теперь давай присоединяйся к нам.
После с разговора с Василием у меня было дикое желание срочно затребовать пред свои светлые очи Степана с сотоварищами с надеюсь уже подготовленными отчётами, но спорить с беременной женщиной на последних неделях, это, во-первых, настоящее безумие, во-вторых, большая подлость, в-третьих, демонстрация, того, для подсчета перечисления чего не хватит пальцев рук и ног. И все это будет про меня, про то какой, я одним словом редиска самых различных сортов. Поэтому я молча сел за стол и присоединился к уничтожению горы бутербродов.
Правда надо отдать должное моей прозорливости — распоряжение Андрею вызвать Степана и всех остальных я отдал еще перед входом в столовую, сразу же как мы с ним покинули Торопово.
Глядя на Анну, полную сил и веселья, я ломал себе голову, что же такого ей сказала Лиза, что это не только изменило ей настроение, но и как рукой сняло все проявления токсикоза.
Вот и верь после этого глупцам, которые утверждают, что базис определяет надстройку.
Ровно через час Лиза встала из-за стола и отправилась к себе. Я был максимально собран всё это время и поймал её оценивающий взгляд, когда Анна начала лакомиться вареньем.
Все три вида относились к тем, даже запах которых Анна не переносила последние недели. А тут она с ними начала расправляться за обе щеки.