— Господа, — торжественно начала говорить Евдокия Семеновна, — господин Милош Бишович попросил у меня руки Ольги Григорьевны, и мы приняли его предложение.
Она многозначительно посмотрела на своего друга, и он улыбнувшись опустил глаза. Милош с Ольгой это конечно не видели.
«Понятно, — подумал я, от меня эта игра взглядов не ускользнула, — это естественно домашняя заготовка, не удивлюсь если они еще и поспорили».
Я в первое мгновение подумал, что ослышался, но увидев улыбку, мелькнувшую на губах юной особы, осознал, что не ослышался. Но когда?
И тут я вспомнил, что Анна мне как-то говорила, что её матушка интересуется нашими господами сербами и спросила, буду ли я возражать если её матушка поищет им невест среди русских барышень?
Я был весь в строительных проблемах и ответил, что если Анна хочет вместе со своей матушкой выступить в роли свах, то пожалуйста. И вот оказывается у них первый же выстрел точно в десятку.
— Я искренне рад за Милоша Николаевича и Ольгу Григорьевну. И если нет никаких препятствий, то желательно, чтобы они обвенчались как можно скорее. Господина Бишовича я буду просить принять участие в одной иноземной экспедиции в ближайшие полтора-два месяца.
Эта новость была похоже для дам большой неожиданностью. Ольга растерянно посмотрела на свою крестную, а та в свою на своего друга, который, подтверждая мои слова, невозмутимо кивнул головой.
— Это вопрос чести для любого русского офицера, а господин Бишович таковым и является, несмотря на его отставку. Что подтверждается его русскими орденами Святого Георгия. Это предложение я официально делаю от своего имени и полагаю мой брат Василий Георгиевич присоединяется ко мне.
— Да, — коротко и односложно подтвердил Василий.
— Если господин Бишович принимает наше предложение, и оно ни коим образом не отразится на его намерениях и вашем решении сударыни, — я, сделав короткую паузу, взглядом показал кого из сударынь я имею в виду, — то сразу же по возвращению в Сосновку, он через пару дней вернется в Москву. А мы с Василием Георгиевичем через несколько минут вынуждены вас покинуть, нам необходимо как можно скорее вернуться домой.
Через полчаса мы покинули усадьбу Евдокии Семеновны. Я лишний раз убедился в справедливости русской поговорки: яблоко от яблони недалеко падает.
Известие о предстоящей нам зарубежной экспедиции было для неё полнейшей неожиданностью, хотя можно было предположить, что она должна быть в курсе этого. Но похоже её друг не имеет привычки путать божий дар с яичницей, и Евдокия Семеновна считает, что так и должно быть.
По крайней мере она ничем не выказала своего неудовольствия, что не знает об этом, хотя вполне возможен и вариант очень искусной игры. И может быть Анина матушка один на один и выскажет своему другу какое-то неудовольствия, но не в нашем присутствии.
Окончательным решением было подтверждение Милошем своего предложения и наш уговор, что он через день-два возвращается в Москву вместе со своим товарищем Драгутином Петровичем. По реакции Евдокии Семеновны я предположил, что Драгутину тоже последует предложение взять в жену русскую барышню. Их похоже в запасе у моей тещи достаточно.
В Сосновку мы возвращались в карете Дмитрия Васильевича, как говорится, со всеми удобствами удобно расположившись в её просторном четырехместном салоне.
Ефиму я предложил расположиться с нами, но он отрицательно помахал головой и расположился на козлах вместе с кучером.
Обратно мы ехали с какой-то черепашьей скоростью, потратив на дорогу целые сутки. Наше возвращение, да еще в сопровождении такой кавалькады казаков, которые ожидали нашего возвращения на почтовых станциях, произвело фурор уже в Малоярославце, а дома вообще была сцена из «Ревизора». Степан с Андреем оказались такими жуками, что почти никто не понял, что нас с Василием почти двое суток не было дома.
Хотя это совершенно не понятно. Как они так умудрились объяснить моё отсутствие на покровском празднике? Чудеса какие-то или массовое помешательство. В крайнем случае групповой гипноз.
Анна была безумно рада моему возвращению. Она смахнула набежавшую слезу и тихо сказала:
— Сашенька, как хорошо, что вы так быстро вернулись. Не оставляй меня одну, ты в ближайшие дни станешь отцом.
Полковник Дитрих несколько дней назад известил нас, что в Калуге пару месяцев будет гостить столичный доктор преподаватель столичного «Императорского Института повивального искусства» Прокопий Антонович Соловьев, которого называли наследником «отца русского акушерства» Нестора Максимовича Амбодик-Максимовича.