Это со стороны выглядело немного комично, но я удержался от смеха.
— Я полагаю, господа, мы все сейчас дружно едем в Сосновку. Там вас очень ждут. Елизавета Николаевна успела не только получить твое, Саша, письмо, но и ответить. Хорошо, когда корреспонденцию доставляют фельдъегеря, но лучше, когда это делается обычным порядком.
— А что она написала? — голос Василия немного задрожал.
— Написала, что очень рада вашему спасению и собирается принять Сашино предложение. Из Ярославля она должна была выехать неделю назад. Если это так, то ей с девочками вполне можно ожидать в ближайшее время.
Милош что-то спросил у Драгутина, подошедшего в момент приезда Анны, и сообщил:
— Все наши люди переправились. Можно ехать дальше.
— Тогда по коням и вперед.
Я, конечно, поехал в карете с Анной. Главный признак беременности уже виден. Да она и не предпринимает ничего, чтобы скрыть свой начавший увеличиваться живот. Самочувствие у неё прекрасное. После той истории с Каневским больше никаких токсикозов. Вполне возможно, что причиной этого является груз ответственности, который был на ней до этого момента.
Когда закрылась дверь кареты, как по щелчку пальцев, волевая, решительная и деловая Анна Андреевна исчезла и появилась простая русская женщина, истосковавшаяся по мужу, которой хочется быть слабой в домике, который называется широкой мужской спиной, за которой как за каменной стеной.
Руки Анны обвили мою шею, и она стала целовать меня, но не страстно, как делала это раньше, с каким-то даже исступлением, а долго и мучительно.
Так пьют воду, когда уже кажется: всё, ты никогда даже не увидишь полный стакан воды, и вдруг перед тобой озеро или даже море чистейшей хрустальной воды.
Поцелуй Анны был таким долгим, что я уже начал задыхаться, а она всё никак не могла оторваться.
— Обещай мне, что ты больше никогда без меня из дома не уедешь больше чем на пару дней, — Анна наконец-то оторвалась от моих губ и даже немного отстранилась, и, прищурившись, наклонила голову.
Я засмеялся и, обняв её, крепко прижал к себе.
— Я, конечно, буду стараться, но не обещаю. В Египет поплывешь со мной?
— Куда позовешь, туда и поплыву, — Анна прижалась ко мне так, что у меня чуть не вырвалось, что надо быть осторожнее со своим животиком.
— Боюсь, что это произойдет в ближайшее время. Не удивлюсь, если через месяц примчится фельдъегерь с повелением ехать в Севастополь. Очень хочется, чтобы на этот раз нам каштаны из огня таскали господа англичане, а не как обычно мы им.
— А такое возможно?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Время покажет.
— Я была так рада, когда пришло твоё письмо, — начала рассказывать Анна без всякого предисловия. — У нас ведь всё время, пока вас не было, стояла почти гробовая тишина. Даже дети не играли и не шумели на улице. Все притихли и ждали известий: мыслимо ли, без войны, столько молодых мужчин поехали за тридевять земель воевать с какими-то горцами.
— А сейчас? — улыбнулся я.
— А сейчас ждут, чтобы начать готовиться к празднику. Как письмо получили, сразу начались посиделки. Половине деревни оказывается есть что рассказать. В Торопово вообще оказалось, живет дед Моисей, который с Суворовым через Альпы шел. А уж про то, как Наполеона били, каких только рассказов я не понаслушалась. А два каких-то деда даже затеяли спор, кто больший орел, ты или Василий. Решили, кстати, что ты.
— Ну, а что дворня и наши деревенские говорят про Василия? — меня этот вопрос очень интересовал. Как ни крути, а какая-то ревность всё равно есть. Возможно слово ревность тут немного не подходит, но суть от этого не меняется.
— Рады. Слышала, как Тихон говорил кому-то, Василий Георгиевич еще тот гусь, и под руку ему лучше не попадаться, дюже тяжелая бывает. Но орел, и непонятно, как его могли в плен взять.
— Ты знаешь, он на эту тему ничего не говорил. А вот под горячую руку ему, наверное, действительно лучше не попадать, тем более он сейчас, с головой, думаю, немного не дружит. И слабо представляю, как он тут в отставке жить будет. Особенно если у него с Елизаветой Николаевной не сладится.
— Сладится, не переживай. Она меня еще в глаза не видела, а умудрилась в письме душу излить. Ждет не дождется его.
— Надо же, как бывает, два родных брата, а женщина одна, — покачал я головой.
— Бывает, Сашенька, наверное, и не такое. А как этот твой отставной подполковник погиб?
— Как настоящий русский офицер, в бою с турками. Он перед смертью попросил похоронить его там, где погиб, а меня попробовать отыскать и приютить его сына. Так что, понимаешь, египетской экспедиции мне никак не избежать. Хотелось бы, конечно, чтобы поскорее и за государев счет.