— Ну да, я вроде как женился…
Евдокия Семеновна — женщина замечательная. О своем состоявшемся несколько дней назад венчании с ней господин Куприн проинформировал вскользь, как бы между делом. Похоже, для них это почти ничего не значило, констатация факта о событии, которое оказалось неизбежным в силу каких-то неизвестных мне обстоятельств.
Я быстро прочитал все эти бумаги и протянул их адресатам:
— Поздравляю, господа.
Пока Василий и Дмитрий Васильевич знакомились с Высочайшими повелениями, я достал все остальные бумаги и разложил их по предназначению: указы, приказы и различные служебные и вспомогательные.
Главным был приказ нам быть в Севастополе через десять дней. Там нас ждут господа англичане на своем военном корабле и наши русские товарищи.
— Десять дней, — задумчиво произнес Василий, откладывая бумагу. — Это значит, выезжаем завтра?
— Завтра с утра, — подтвердил я. — Тянуть нельзя. По моим прикидкам, при хорошей погоде и удаче мы как раз успеем.
— А если погода не задастся? — поинтересовался Василий. — Тогда придется ехать день и ночь, меняя лошадей на станциях. Но я думаю, до этого не дойдет.
— Согласен, — кивнул Дмитрий Васильевич. — Дорога предстоит неблизкая, а погода в это время года переменчивая. Но если выедем завтра на рассвете, то запас времени у нас вполне достаточный.
— Вы там раньше бывали, Дмитрий Васильевич? — спросил Василий.
— В Севастополе? Бывал, и не раз. Прекрасный город, отличный порт. Да и люди там особенные — моряки, военные. Знают свое дело.
— А что нас там ждет, кроме англичан и их корабля?
— Насколько я понимаю из этих бумаг, — Дмитрий Васильевич постучал пальцем по столу, — там уже собрана небольшая группа наших офицеров, которые тоже поедут в Египет. Плюс переводчики, знатоки местных обычаев.
— То есть нас будет больше? — уточнил я.
— Человек пятьдесят, не меньше. А может и даже поболее того.
По факту ничего нового мы с Василием не узнали, всё нам вчера подробно и исчерпывающе рассказал Дмитрий Васильевич. Кроме одного: даты нашего прибытия в Севастополь.
Учитывая опыт нашего кавказского марш-броска, оказаться в Севастополе через десять дней совершенно реально. Но тянуть с отъездом явно не стоит, это всё-таки не до Москвы доехать. И даже не до Санкт-Петербурга. По прямой примерно тысяча сто верст, а реально по дорогам еще двести, и на дворе стоит уже поздняя осень. Так что завтра утром мы должны покинуть наши гостеприимные и милые сердцу имения.
Куча всяких бумаг была адресована генералу Куприну. Секретом для нас с Василием они не являлись, но лично у меня к ним не было никакого интереса. Он будет руководителем нашей миссии наравне с генералом Черновым, на которого Государь возложил все военные вопросы экспедиции.
Несмотря на нашу малочисленность, вполне возможно, что непосредственное освобождение наших соотечественников ляжет на наши плечи. И вне всякого сомнения пленников окажется намного больше, чем мы предполагаем. И вот тут-то в дело должен будет вступить генерал Куприн. Государь открытым текстом написал, что наша задача разыскать и освободить не только господ офицеров, но и максимально всех православных, оказавшихся в неволе в Египте.
— Задача не из легких, — заметил Дмитрий Васильевич, просматривая инструкции. — Государь требует найти всех. Всех православных в египетском плену.
— А их там, по вашему мнению, сколько может быть? — поинтересовался Василий.
— Тысячи, — коротко ответил генерал, — и в этом никто не сомневается. Наверняка особенно много женщин, которые продолжают быть украшением гаремов всех этих многочисленных восточных владык и их приспешников.
Как эту проблему будет решать Дмитрий Васильевич, я даже не представляю.
Еще были карты, какие-то схемы и планы. Они у меня даже почему-то вызвали отвращение. И я даже не собираюсь любопытствовать, что это такое, когда понадобится, тогда и буду в них вникать.
В Сосновке дым стоял коромыслом, когда мы приехали из Торопова. Женский персонал имения и все приехавшие гости готовились к крестинам. К моему удивлению, из Калуги уже успел приехать полковник Дитрих и принимал деятельное участие в подготовке.
С Дмитрием Васильевичем полковник Дитрих друг друга поприветствовали как добрые старые знакомые, и это меня совершенно не удивило. Странным выглядело бы противоположное.
— Дмитрий Васильевич! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Дитрих, тепло пожимая руку генералу.
— Карл Оскарович, рад видеть вас в добром здравии, — ответил тот с улыбкой.