Подобные мысли возникли не только у меня. Один из русских офицеров с которым я познакомился только на пароходе, капитан Овечкин, стоя рядом со мной, внимательно разглядывал в свою подзорную трубу строй кораблей заходящих в бухту.
Закончив это занятие он любезно предложил Василию воспользоваться его прибором и обратился ко мне:
— Прошу заранее простить меня за возможно бестактный вопрос, но вы, поручик, знаете историю Наваринского сражения? — вежливость капитана была на мой взгляд чрезмерной. Я реально знал эту страницу историю на два балла с минусом.
— Извиняться вам, господин капитан, не за что. Я действительно практически не знаю историю этого славного сражения.
Капитан Овечкин оперся локтями на поручень и задумчиво посмотрел на входящие в бухту корабли. Было видно, что он подбирает слова, чтобы не показаться занудным педантом, но при этом донести важную информацию. Ветер трепал волосы, и в профиль он напоминал тех морских волков, что украшают страницы приключенческих романов.
— В нашем случае интересен только один факт. Мы видим восемь линейных кораблей заходящих в бухту: четыре английских и четыре французских. В том славном деле участвовало десять линейных кораблей, причем английских и французских если я не ошибаюсь было по три. Получается, что державы отрядили сюда примерно такой же по силе флот, как и в те времена. И что интересно у англичан тот же флагман: двухдечный линейный корабль 2-го ранга «Азия».
Я невольно перевел взгляд на указанный капитаном корабль. Даже не будучи знатоком морского дела, нельзя было не восхититься его величественным видом. Два ряда орудийных портов, высокие мачты, на которых развевались многочисленные флаги, безукоризненно выкрашенные борта — всё говорило о мощи Британской империи. Этот корабль был не просто военным судном, это был символ, плавучее напоминание о том, что Британия правит морями.
— И что вы, капитан поэтому поводу думаете? — спросил Василий опуская подзорную трубу.
— Думаю, что задачи этой эскадры немного шире, чем просто освобождение наших офицеров. И мы тут будем не простыми статистами, а активными участниками.
Капитан показал нам на шлюпку, которую команда парохода уже спустила на воду и на наших генералов, которые явно готовились к небольшому путешествию на ней. Генерал Куприн поправлял свой мундир, проверял все награды, словно готовился не к деловой встрече, а к параду перед самим Государем. Генерал Чернов стоял рядом, держа в руках кожаный портфель с документами, и его лицо выражало напряженную сосредоточенность человека, которому предстоит решить вопрос первостепенной важности.
Капитан поднял к глазам подзорную трубу и через несколько минут с усмешкой протянул её мне.
— Взгляните, на английском флагмане выстраивается почетный караул. И думается мне, встречать они готовятся наших генералов.
Я взял протянутую мне подзорную трубу и навел её на верхнюю палубу английского флагмана.
Интересная картинка открылась моему взору. Для встречи наших генералов англичане действительно выстроили почетный караул, но моё внимание привлек единственный гражданский среди английских офицеров. Высокий, в темном костюме отличного покроя, он выглядел несколько неуместно среди морских мундиров, но держался с таким достоинством и уверенностью, что сразу становилось понятно — это человек большой власти и влияния.
— Интересно кто это? — вопрос я задал в пространство совершенно не рассчитывая получить на него ответ. Но капитан криво ухмыльнулся и просветил меня:
— Это Джордж Гамильтон-Гордон, 4-й граф Абердинский, нынешний министр иностранных дел её королевского величества королевы Виктории. Министром он стал этой осенью и это наверное его первое такое серьезное поручение королевы. Не позавидуешь, ему такое… — капитан хотел откровенно высказать своё мнение о поручении королевы, но почему-то передумал, — деликатное дело улаживать.
— Ты, Евгений Дмитриевич, наверное в ведомство господина Нессельроде собрался переходить. Учишься политесы соблюдать, — иронично спросил подошедший преображенец Светлов. Он вероятно где-то сумел проявить себя, потому что был с эполетами штабс-капитана. — По мне так надо называть вещи своими именами, четвертому графу поручено разгребать королевское дерьмо.
— Вы, штабс-капитан, со словами то поосторожнее. Это знаете ли почти государственная тайна.