— В Александрии я оставаться не хочу.
— Догадываюсь, — признался я.
— У меня две причины, — продолжил он, потирая усталые глаза. — Первая — это Лиза. Я хочу вернуться поскорее к жене и родить детей. Вторая причина — я сам, вернее, моё отношение к туркам. Никакой разницы между ними и египтянами для меня нет. И тех, и других я, мягко говоря, не люблю. И банально опасаюсь, что нормально общаться с ними не смогу. Знаешь, я боюсь, что в один прекрасный день просто не выдержу и наделаю глупостей.
Утром Дмитрий Васильевич в кают-компанию пришёл раньше всех, и господа офицеры по одному подходили к нему и с глазу на глаз говорили о своём решении. Большинство решило остаться и послужить делу освобождения христиан. Мы с Василием были в числе немногих, кто решил вернуться в Россию.
В полдень новенький русский почтовый пакетбот вышел из Наваринской бухты и на всех парах отправился в Афины, где заберёт почту и пойдёт в Севастополь. Его капитан везёт доклад наших генералов и расчёт потребности в личном составе будущей русской миссии в Александрии.
Эскадра встала на якорь в Наварине и начала готовиться к будущей осаде Александрии. Англичане не сомневаются, что её придётся брать с боем. Мы сошли на берег, и, несмотря на нашу малочисленность, тоже начали готовиться к участию в будущем штурме города. Перспектива этого дела меня лично пугала.
Александрия не является какой-то сверхукреплённой крепостью, но их на её территории две. Первая — это средневековая крепость, построенная султаном Кайтбеем в середине XV столетия на месте древнего Александрийского маяка. При Мухаммаде Али цитадель была значительно модернизирована.
После того как британский флот серьёзно повредил её стены в начале XIX века, Мухаммад Али провёл реконструкцию укреплений и оснастил крепость современным оружием, включая мощные береговые пушки. Если её гарнизон начнёт сопротивляться, то штурм будет непростой задачей.
Вторая — это строящийся дворец в форме крепости, чтобы он служил резиденцией паши в Александрии, подобно Каирской цитадели. Строится он по проекту французских инженеров. Конечно, огневая мощь египетских укреплений не даёт им шансов устоять против восьми европейских линейных кораблей, но крови они попортят прилично.
Союзники, похоже, не считали поход под стены Александрии лёгкой прогулкой и провели две мощных учебных бомбардировки, после которых с пришедших вместе с ними транспортов пополнили использованный боезапас.
Грохот орудий во время этих учений был таков, что казалось, само море содрогается. Я стоял на берегу рядом с капитаном Овечкиным и наблюдал, как столбы воды взмывают к небу там, где падают ядра и бомбы
.— Видите, поручик, — говорил Овечкин, не отрывая подзорной трубы от глаз, — англичане не зря считаются владычицей морей. Посмотрите на их стрельбу! Каждое ядро ложится точно в цель. Вот это выучка!
— А как вы думаете, капитан, египтяне смогут противостоять такому огню? — спросил я.
Овечкин опустил трубу и задумчиво посмотрел на меня.
— Противостоять — нет. Но дорого продать свою жизнь — безусловно. Не стоит недооценивать противника, Александр Георгиевич. Мухаммад Али не зря создал современную армию и флот. Его артиллеристы обучены французами и турками, у них отличные пушки. Они вне всякого сомнения будут сражаться. и полагаю очень ожесточенно. Ведь из по сути дела обманули.
Стоянка в Наварине длилась неделю, и первого декабря, на двадцать второй день после нашего ухода из Херсона, эскадра вышла в море и направилась к берегам Египта.
Кроме красы и гордости британского и французского флотов — восьми линейных кораблей — с нами шли ещё три английских парохода и один французский. На всех пароходах, кроме нашего, находился какой-то гражданский персонал, а один из английских точно был госпитальным.
Перед самым выходом эскадры к нам присоединился русский почтовый пакетбот, пришедший из Афин. Он принёс известие, что турки рвут и мечут, но против держав выступить не решатся, даже несмотря на поддержку Австрии и Пруссии.
Все эти новости нам с Василием сообщил Дмитрий Васильевич. Он старается не выделять нас из общей среды русских офицеров, но все же не дураки и знают, кто его «молодая» жена, как и то, куда поехала в гости несравненная жена генерала Чернова. Он, кстати, при первой же возможности заставил нас с Василием подробно рассказать всю нашу кавказскую эпопею.
Мы сидели в его каюте до глубокой ночи. Генерал слушал внимательно, изредка задавая вопросы. Когда мы закончили, он налил нам по рюмке и сказал — Господа офицеры, вы оба проявили себя героями. Но именно поэтому я согласен с Дмитрием Васильевичем и в свою очередь не могу взять вас в Александрийскую миссию.