Я кивнул. Да, мы одержали победу. Да, Александрия теперь станет свободным городом, где христиане обретут защиту и помощь. Но какой ценой? Сколько ещё крови прольётся на этой африканской земле, прежде чем мир установится?
Наступил вечер. Море успокоилось, дым рассеялся. Над Александрией, над её разрушенными стенами и израненными крепостями, зажглись первые звёзды. Война закончилась. Началось нечто новое — непонятное, сложное, требующее не пушек и ядер, а мудрости и терпения.
Я смотрел на огни города и думал о том, что скоро, очень скоро, мы отправимся домой. В Россию. В Сосновку. К жене и дочерям. К моим коровам и полям. И эта мысль грела душу больше, чем африканское солнце.
Глава 19
Второго января с половины кораблей союзной эскадры началась высадка десанта для захвата Александрии. По сути, это было началом оккупации второго по величине города Египта. Весь город сразу захватывать не стали — он был слишком большим и густонаселённым. Главной целью союзников был остров Фарос, соединённый с материковой частью города широкой дамбой, насыпанной ещё воинами Александра Македонского более двух тысяч лет назад.
На острове, почти в его центре, возвышался недостроенный дворец Мухаммеда Али — Александрийская цитадель. Массивные стены из светлого камня уже поднялись почти на половину проектной высоты, башни по углам торчали, как обломки зубов, а строительные леса опутывали сооружение густой паутиной. Цитадель достроят, и сделают это те же люди, которые начали возводить её для нынешнего египетского паши: французские инженеры. Они здраво оценили ситуацию и решили переждать военную грозу, резонно рассудив, что вряд ли кто-то предъявит им претензии — все они поступили на службу к правителю Египта с разрешения своего правительства.
Французы, ко всему прочему, ещё и убедили не разбегаться местных рабочих — египтян, нубийцев, греков. Союзники почти не обстреливали строящуюся цитадель: пару раз для порядка пальнули в её сторону — и всё. Самое пикантное заключалось в том, что это сделал один из французских линейных кораблей.
Строители не понесли потерь, и с высадившимися отрядами оккупантов — а это опять были французы — вели себя вежливо и беспрекословно подчинялись. Чтобы на острове не воцарилась анархия, генерал Чернов, который сразу же начал руководить всем и всеми, приказал инженерам немедленно возобновить работы по строительству цитадели.
— Господа, — обратился генерал к собравшимся французским инженерам, — работы возобновляются с завтрашнего утра. Считайте, что у вас новый заказчик. Все расчёты будут произведены в полном объёме.
Старший из инженеров, седовласый месье Дюбуа, почтительно поклонился:
— Будет исполнено, mon général. Большая часть цитадели уже построена, бомбардировка не нанесла ей существенного ущерба.
И генерал уже к вечеру объявил, что цитадель станет его резиденцией. Рядом с ней располагался один из портов Александрии — порт Эвност, небольшая, но хорошо защищённая гавань. В неё сразу перешёл русский почтовый пакетбот — быстроходное судно, оснащённое несколькими пушками.
На пакетботе и в цитадели разместился русский экспедиционный отряд. Мы с Василием и Дмитрием Васильевичем, вместе с нашими людьми, расположились на пакетботе. Тесно, но относительно безопасно — вокруг вода, а на палубе установлены орудия. Остальные разместились вместе с генералом Черновым в цитадели, где уже были готовы несколько просторных залов с каменными сводами.
К вечеру десанты союзников заняли весь остров Фарос. Французский отряд занял позицию у начала насыпной дамбы, выставив пикеты и полевые орудия. На развалинах почти полностью разрушенной непрерывной бомбардировкой древней крепости Кайтбей, некогда грозного бастиона мамлюков, высадились англичане, методично расставляя свои палатки правильными рядами и окапываясь по всем правилам военной науки.
Завтра с утра английские отряды высадятся и займут позиции восточнее Александрии, у исторических ворот Ипподрома, и западнее, у так называемых ворот Луны — древних городских ворот, сохранившихся ещё со времён Птолемеев.
Ночью мне было очень тревожно. Сон не шёл, мысли метались, словно птицы в клетке. В Египте творится множество ужасных вещей с точки зрения европейца, но как ни крути, то, что сейчас происходит, — это чистейшей воды вероломство и грязная игра. Мы пришли сюда с оружием, бомбардировали город, и теперь занимаем его, прикрываясь высокими идеями и благими намерениями.
И самое интересное — во всём этом активно участвуют французы. Они сейчас почти воины света, борются с ужасными варварами, которые продолжают жить в цивилизованном девятнадцатом веке работорговлей и рабством. Другие, не менее цивилизованные люди лишь недавно соизволили отменить в своих владениях рабство, причём рабовладельцам выплатили компенсацию за потерю «собственности». А мы, русские дворяне, в большинстве своём имеем крепостных. И это ненамного лучше рабства — те же цепи, только прикрытые законом и традицией.