Он молодец — добился безусловного внедрения в жизнь своей новой армии одного из главных армейских принципов: приказ начальника — закон для подчинённого. И сумел создать офицерский корпус, верный египетскому паше и себе лично.
И вот ирония судьбы для него и Мухаммада Али оказалась в том, что части этой новой египетской армии, которая в принципе могла бы оказать серьёзное сопротивление союзникам, начавшим оккупацию Александрии, за неделю бомбардировки были стянуты ко второму городу Египта с расчётом всё-таки попытаться нанести поражение оккупантам.
И когда Ибрагим-паша и Сулейман-бей приехали на переговоры, они, наверное, держали в уме возможность атаки этими частями союзников, когда те начнут дальнейшее продвижение в глубь города. И поэтому, возможно, и подписали условия капитуляции — вернее, помахали не глядя и безропотно пошли садиться под замок.
Расчёт их был прост: приказы командирам частей были отданы заранее, в их верности паше и лично Сулейману-бею сомнений не было, то, что у союзников личного состава для сухопутных действий кот наплакал, они увидели отлично. Так что шансы, по их мнению, были железнейшие.
Но они не учли один маленький фактор — личность русского генерала, который на непродолжительное время стал фактическим руководителем всей операции союзников, Дмитрия Васильевича Куприна.
Дмитрий Васильевич был профессиональным военным историком и разведчиком, действующим всесторонним профессионалом военного дела. Я уже успел убедиться в его невероятной проницательности и способности просчитывать события на несколько шагов вперёд. Когда другие видели лишь поверхность происходящего, он умел заглянуть в самую суть, раскрыть скрытые мотивы и предугадать действия противника.
Пока англичане и французы пуляли свои бомбочки, самодовольно любуясь разрушениями и считая дело уже сделанным, он организовал несколько разведрейдов казаков-пластунов, оказавшихся в нашей миссии, для изучения окрестностей Александрии.
Эти ребята были настоящими профессионалами своего дела. Бородатые, жилистые, с глазами, привыкшими видеть в темноте, они умели двигаться бесшумно, как тени, и выведывать всё, что нужно. Они не только выявили появление и сосредоточение этих частей новой египетской армии, но и установили контакты с их командованием, проникли в египетские лагеря, разговаривали с солдатами, подслушивали офицеров, составляли карты позиций.
И вот к своему огромному изумлению Дмитрий Васильевич узнаёт, что там есть части, где костяком, на котором всё держится, являются наши служивые, попавшие в плен на Кавказе и проданные в рабство.
— Представляете, Александр Георгиевич, — говорил мне генерал Куприн, когда мы сидели в его кабинете в цитадели, — там целые роты, где командирами наши офицеры! Они обучают египтян русскому строю, русской тактике. Их насильно заставили служить, но они остались русскими офицерами в душе.
Дальше всё остальное было делом техники. Пара бесед по душам — и у него на столе лежали рапорты наших офицеров о подлой «морковке» Сулеймана-бея и согласии почти всех командиров, выходцев из Российской империи, искупить вину своей службы басурманам. К тем кто даже теоретически мог отказаться это сделать даже и не подходили, но их было не больше десятка.
Эти рапорты были написаны дрожащими от волнения руками, чернила местами расплывались — то ли от влажности египетского воздуха, то ли от слёз авторов. Офицеры подробно описывали свой плен, издевательства, выбор между смертью и службой, свой стыд и надежду на искупление. Читать эти строки было тяжело.
И когда Ибрагим-паша и Сулейман-бей подписывали капитуляцию, треть частей, сосредоточенных ими в окрестностях Александрии, фактически перешли уже на сторону не союзников, а конкретно русских.
Это оказалось неприятным сюрпризом не только для египтян, но и для англичан с французами. Лица английских офицеров вытянулись, когда они увидели, что целые батальоны египетской армии строятся под русскими знамёнами. Французы же были просто в шоке.
Совершенно неожиданно у генерала Чернова в его непосредственном подчинении оказалось не горстка русских офицеров и нижних чинов, а несколько тысяч человек — хорошо обученных и дисциплинированных воинов, которые уже к вечеру третьего января полностью взяли под свой контроль всю Александрию и её окрестности.
И это были не все сюрпризы от генерала Куприна. Скандал, связанный с судьбой русских офицеров, сильнее ударил по Франции, причём настолько сильно, что французы не только не приняли участие в дележе александрийской добычи, но и промолчали при решении судьбы города, отдав это на откуп Англии и России. Это было на самом деле предательство своего союзника, но Франция как известно всегда на стороне сильного.