— Это символ, — объяснял он. — Кайтбей стоит на входе в гавань. Восстановленная крепость покажет всем, что мы здесь всерьёз и надолго.
Работы шли круглосуточно. Тысячи рабочих разбирали завалы, укрепляли стены, восстанавливали башни. Инженеры не только восстанавливали старое, но и улучшали: делали стены толще, башни выше, амбразуры удобнее для современной артиллерии.
Александрийская цитадель, которая была резиденцией генерала, также быстро достраивалась. Французские инженеры, начавшие её строить для Мухаммада Али, теперь заканчивали для Чернова.
— Месье Дюбуа, — спрашивал я у главного инженера, — сколько ещё времени потребуется?
— Два-три месяца, месье поручик, — отвечал он. — Мы работаем быстро. У нас много рабочих, много денег, много материалов. Всё, что нужно для быстрого строительства.
Но главной стройкой стало восстановление Александрийской верфи.
Ещё несколько лет назад на ней кипела жизнь, и она была самой значимой в судостроении Восточного Средиземноморья. Там строились большие военные корабли для флота Мухаммада Али: линейные корабли, фрегаты, корветы, бриги. Там работали тысячи мастеров: корабельных плотников, конопатчиков, парусных мастеров, канатчиков.
Но поражение Египта во второй войне с Турцией поставило на верфи крест, и её подлежало закрыть, так как Мухаммаду Али было запрещено строить корабли. По условиям мирного договора египетскому паше вообще не разрешалось иметь даже небольшой флот для береговой охраны и тем более строить новые корабли.
За прошедший год с небольшим верфь, конечно, ещё не была уничтожена полностью. Стапеля остались, большинство зданий и мастерских тоже. Но всё было заброшено, зарастало травой, разрушалось от времени и непогоды.
Генерал Чернов мечтал её восстановить как можно скорее, резонно полагая, что её успешная работа станет залогом финансового благополучия Александрии.
— Смотрите, — говорил он, когда мы с ним и несколькими офицерами осматривали верфь, — здесь можно строить большие корабли. Военные и торговые. Мы будем строить их для России, для Англии, для любого, кто заплатит. Это принесёт огромные деньги. Это даст работу тысячам людей.
Он был прав. Восстановление верфи началось немедленно. Английские корабельные мастера прибыли через две недели. Русские чуть позже. Они осмотрели верфь, составили планы, начали работы.
Тридцатого января прибыл очередной пакетбот из Севастополя, и он принёс много интересного. Главным были многочисленные Высочайшие повеления о производствах в следующие чины и жаловании орденами.
Пакетбот пришёл рано утром, и уже через час нас всех, офицеров русского экспедиционного отряда, созвали в цитадель. Мы стояли в большом зале, переглядывались, гадали, что нас ждёт.
Вошёл генерал Чернов. За ним генерал Куприн. Оба в парадных мундирах и очень торжественные.
— Господа офицеры! — громко объявил Чернов. — Государь Император Всероссийский удостоил наградить отличившихся!
Адъютант подал несколько листов и генерал начал читать. С каждым прочитанным именем зал взрывался аплодисментами и криками «Ура!».
Следующие чины получили наши генералы и многие офицеры. Василий был произведён в полковники, я через два чина в капитаны, а Судаков сразу в подполковники. Через два чина были произведены Светлов и наши сербы. Все остальные офицеры в следующий чин.
Когда объявили о моём производстве в капитаны, я был ошеломлён. Через два чина сразу, это почти неслыханно в мирное время! Только за выдающиеся боевые заслуги такое бывает.
Василий, услышав о своём производстве в полковники, сначала не поверил.
— Это ошибка, — прошептал он мне. — Не может быть. Я же всего несколько месяцев назад был простым обер-офицером. А теперь полковник?
— Может быть, брат, — ответил я. — Ты это заслужил. Кровью заслужил.
Судаков, когда узнал о своём производстве в подполковники, не мог сдержать слёз. Он стоял, закрыв лицо руками, и плечи его тряслись.
— Отец… — шептал он. — Отец был бы горд…
Не поскупился Государь и на ордена. Абсолютно все офицеры получили своих Георгиев, кто первых, а кто следующих. Таким образом, я получил третью степень, а Василий вообще вторую!
Орден Святого Георгия третьей степени! Это был малый крест на шейной ленте и ежегодная пенсия в несколько стен рублей. А Василий получил вторую степень, звезда на левой стороне груди и большой крест на шейной ленте, и пенсия в два раза больше.
Меньше чем за год из безвестного обер-офицера, которых в России огромное множество, он стал очень известным полковником, грудь которого украшает редкостный иконостас: три ордена Святого Георгия четвёртой, третьей и второй степеней.