Я же, дитя своего прогрессивного мира, в свои тридцать восемь лет могла позволить себе в душе чувствовать себя ребенком. Что ни говори, но у нас, хоть немного, человек мог себя чувствовать социально защищенным: бесплатное образование и тому подобное. По крайней мере, в нашей стране.
Примерно десять лет назад девочки остались сиротами, и семья миссис Барнси взяла их под свою опеку. Благодаря общине, они получили не только базовое приходское образование, но и дополнительные занятия с учителями, предоставленными самой общиной. Девочки искренне благодарны судьбе за такую удачу, ведь без поддержки они могли оказаться на улице, лишённые всякой помощи и защиты. Жители общины приняли девочек как родных, окружив их вниманием и заботой, чем заслужили бесконечную преданность и благодарность.
Когда стали заметны первые заборы и крыши деревенских домов, Мартин предупреждающе постучал по стенке кареты и крикнул: - Прибыли, Вашсиятельств.
При въезде, в глаза сразу бросилась живописная красота местного пейзажа. Деревня была небольшой, уютной и тихой, утопающей в зелени деревьев и цветов. Домики стояли вдоль узких улочек, крытые соломенными крышами, многие из которых украшены резными деревянными наличниками, придающими особый шарм каждому строению.
По обе стороны дороги тянулись аккуратные огороды, засаженные овощами и фруктовыми деревьями. Здесь росли яблони, груши, вишневые сады, аромат которых наполнял воздух сладким запахом, а возле некоторых дворов виднелись колодцы с деревянными журавлями.
Дома были сложены из крепкого дерева, часто с белыми ставнями и окнами, украшенными небольшими горшочками с яркими цветами. Во дворах бегали курицы, гуси важно прохаживались по дорожкам, а собаки лениво лежали возле ворот, наблюдая за прохожими.
Едва наша карета остановилась возле добротного дома, нас встретил, уже знакомый мне, староста.
- Добро пожаловать в нашу деревеньку, Ваше Сиятельство! — поклонился он, слегка прикоснувшись рукой к сердцу. – Заждались мы Вас!
Голос его звучал приятно и уверенно, а глаза смотрели прямо, сразу вызывая доверие и уважение. Видно было, что он привык решать любые вопросы спокойно и рассудительно, не теряя достоинства даже перед знатными гостями.
Рядом с ним стояла женщина с корзинкой свежих овощей, видимо, жена. Она робко кивнула нам, улыбнувшись застенчиво, но дружелюбно.
Попросив называть его просто Тобиасом, он пригласил нас зайти в дом, где можно было отдохнуть и подкрепиться после дороги. Внутри дома царило чистое убранство, пахло свежеиспечённым хлебом и травами, развешанными сушиться под потолком. Стол был накрыт нарядной скатертью, а на нём красовались свежие овощи, хлеб и медовые пряники, приготовленные специально для нас.
С удовольствием подкрепившись, я начала расспрашивать Тобиаса. И он подробно рассказал о положении дел в деревне. Жителей здесь насчитывалось около сотни семей, большинство из которых занималось пчеловодством, попутно сельским хозяйством и ремеслами. Земля была плодородной, урожай с огородов собирали хороший, и недостатка в продуктах питания не испытывали. Но основной упор шел на пчеловодство.
Изначально в старину деревенские занимались бортничеством. Бортники сами «охорашивали» дупла (борти) в деревьях или подвешивали самодельные деревянные домики (улья-колоды) высоко на лесные деревья, надеясь, что пчелам понравится. Но со временем, постепенно, начали переходить на пасечное пчеловодство – разведение пчел на пасеках в искусственных ульях. – Это и попроще будя, да и прибыльнее, - объяснил мне Тобиас. Продукцию же деревенские ездили продавать в ближайший городок Берш, а часть меняли на пшеницу, просо в Лунных Чешуйках.
Особое внимание староста уделил необходимости ремонта старого деревянного моста, ведущего к соседней деревне. Этот мост был важным связующим звеном между деревнями, и его исправление значительно облегчило бы торговлю и общение между жителями. – Река то горная, да широкая, течение быстрое, - на лодках не наездисся, - сокрушался он.
С жителей взималась подушная подать – это с каждого взрослого мужчины в семье, по достижению восемнадцати лет. И здесь схитрить не получилось бы, так как существовала круговая порука. Если кто-то не заплатит налог, то община обязана была восполнить потерю. Все деньги собирались старостой, которые относились в поместье и возлагались на какой-то загадочный «алтарец». – Дык, это в часовенке старой стоить он, значить. Сколько себя помню, столько и стоить. И при дедах наших стоял. Положишь на него мешочек с деньгами, а дальше куда они деются – не знамо. В само здание поместья то магия никого не пропустить, покуда никого тама нету, а вот в часовенку, пожалста. Но Вы, Вашсиятельств, не подумайте плохо. У меня все записано. Все циферки, до копеечки записаны. Да и соврать магия не дасть, мы ж на земле Вашей живем все, а значить Хранитель то все знаеть, все видить, - ошарашил меня Тобиас. – Опять загадочный Хранитель, а теперь и алтарец, с которого деньги куда-то «деются».