Глава 11. Лунные Чешуйки
На следующий день в том же составе мы с утра выдвинулись в Лунные Чешуйки. – Матушка моя родом оттудова, родни полдеревни, - сказал Мартин, и снова вызвался сопровождать нас.
Дорога к деревне шла через реку Листвянку, которую раньше упоминал староста Добропчелок. Вскоре перед нами раскинулась широкая водная гладь, стремительное течение реки пенилось, отражая солнечные лучи, а высокие берега придавали ей величественный вид. Перейти реку можно было только по древнему мосту, выглядящему настолько изношенным и хрупким, что сердце невольно сжималось от мысли о рискованности переправы.
Далее за рекой стеной поднимались мощные деревья, и густой лес простирался вплоть до подножия горных вершин. – Дык, потому Листвянкою и звать реку нашу, потому как течением нет-нет, да несет с чащи то лесной лиственницу, - объяснил позже Мартин. Дорога была вполне широкой и пролегала через густой лес, который, постепенно с левой стороны, становился все реже и реже, пока плавно не перешел в обширные поля с редкими перелесками. Поля были засеяны, видимо, пшеницей и просом. И везде чувствовалась заботливая рука человека.
Подъезжая к деревне, я заметила целое поле растений, напоминающих наше алоэ из прежнего мира. Было немного странно видеть, что здесь его разводят в таком количестве.
Тем временем нас уже ждал местный староста, точно такой же приветливый и открытый, каким был его коллега из предыдущей деревни. Мужчина крепкого телосложения, источающий энергию и силу, сердечно поприветствовал нас и пригласил войти в его жилище, попросив называть его просто Патриком.
Разговор завязался непринужденно. Располагаясь за столом, уставленным угощениями, я решила спросить старосту о растениях, увиденных мной на подходе к деревне.
- Скажите, Патрик, а что за растения растут на подъезде к деревне? – спросила я его, с удовольствием потягивая чай с лесными ягодами. – Дык, алойка енто, - ответил он, почесывая, начинающую лысеть макушку. – Мы кожуру ее снимаем, сушим и молотим. А порошок, который получится потом по полям раскидываем. Уж больно хороша от вредителей-насекомых всяких, этим и ценится шибко. А внутренность то, гелюхой зовем. Часть бабоньки забирают на притирки, мази всякие, часть скотине, а в основном выбрасываем.
- Интереесно, - протянула я. – Не знала про такое свойство. - В прежнем мире, в основном ценился, как раз таки, гель. И широко применялся в медицине и косметологии. На краю сознания назревала какая-то мысль, которую пока не могла ухватить за хвост.
- А почему деревня Лунные Чешуйки называется?
- Дык, Листвянка то, через наши земли протекает и в море впадает, эдак верст через пятьдесят. И иногда от моря вверх по течению поднимается рыба лунная. Но это очень и очень редко бывает. В море то поймать ее почти невозможно. Чешуя у нее больно дорогая. Маги и магические школы то за нее много денег могуть отвалить, - снова удивил меня староста.
Слова старосты вызвали у меня неподдельный интерес и удивление одновременно. Никогда раньше я не слышала о существовании подобной уникальной рыбы с дорогой чешуёй, способной привлечь внимание могущественных магов и школ волшебства. А наличие оных и вовсе ввергло меня в легкий шок. Насколько все-таки отличались наши миры.
- Получается, ваша деревня обязана своему названию именно этой волшебной рыбе? — задала я уточняющий вопрос, стараясь глубже разобраться в ситуации.
Патрик утвердительно кивнул, внимательно разглядывая меня:
- Именно так, Вашсиятельств.