Воздух холодит кожу, пока Дилан бегает вокруг, хихикая и ударяя меня палкой по ногам, чтобы заставить погнаться за ним.
Я всегда привожу его сюда после работы. Он часами сидит взаперти дома или в школе, но одно то, что он здесь, у воды, на свежем воздухе, с улыбкой на лице, оправдывает долгие дни. Я работаю не ради себя. Не совсем. Каждый час, который я провожу на трассах, — это больше еды на столе для моего брата. Ещё немного времени, которое мы проведём дома, прежде чем нас вышвырнут на улицу.
Он хихикает, когда я пытаюсь его поймать, и убегает вниз по травянистому склону, прячась за большим дубом. Я следую за ним, не обращая внимания на грязь, покрывающую мою форму, и на то, что потерял кепку.
— Поймай меня, Линкс! — кричит он, смеясь, когда я делаю вид, что почти схватил его, и падаю на землю.
Поднявшись на ноги, я отряхиваю штаны и снова бегу за ним, но глаза расширяются, дыхание перехватывает, а крик застревает в горле, когда Дилан выбегает на пути движущегося поезда компании «Элдрит» и…
Задыхаясь, я вскакиваю с кровати, покрытый потом, как будто побывал в аду. Наша общая комната маленькая, тёмная и сырая из-за непрекращающегося уже несколько недель дождя — окна не защищают от воды, а стены тонкие, как бумага. Каждая неделя, в течение которой Дилан не болеет, — это чудо.
Слева от меня мама давится, а ведро наполняется… Я сажусь и наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть.
— Это кровь, мам?
— Ложись спать, Линкольн, — говорит она, пытаясь отмахнуться от меня рукой. — Завтра у тебя работа.
Я встаю с кровати и убираю спутанные волосы с её лица, пока её рвёт кровью. Пряди начинают слипаться, но она отказывается позволить мне расчесать их или позвать кого-нибудь на помощь.
Её подбородок покрылся красными пятнами, даже после того как я протёр его влажной тряпкой.
— Тебе нужно обратиться к врачу, если тебе станет хуже.
— Я в порядке, — лжёт она. — Тебе стоит беспокоиться о своём брате.
Я хмурюсь. — Что ты имеешь в виду? Дилан в порядке.
Я поднимаю глаза, услышав, как кто-то другой харкает кровью. Сердце замирает, когда я вижу Дилана, стоящего на четвереньках и блюющего на землю. Он давится и плачет, а потом его голос становится хриплым и низким. Когда он поднимает голову, я вижу его красные демонические глаза, а потом он скалит свои удлинившиеся зубы и бежит ко мне, и…
Сэйбл обхватывает моё лицо, и я открываю глаза.
— Ты в порядке, ты в порядке, — повторяет она, проводя пальцами по моим мокрым волосам. — Это был просто дурной сон.
Меня охватывает облегчение. Она обхватывает моё лицо руками и покрывает поцелуями лоб, нос и губы, чтобы успокоить. Это работает. Сердцебиение замедляется, дыхание выравнивается, и я закрываю глаза, когда она кладёт голову мне на грудь и прижимается.
— Прости, — говорю я, рисуя круги на её обнажённом плече.
— Опять Дилан?
Я киваю, хотя она меня не видит. — Всегда. Он как будто преследует меня.
Напевая, Сэйбл наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.
— Это понятно. В конце концов, из-за тебя его жизнь пошла прахом.
Я хмурюсь, мой палец застывает на её плече. — Что ты только что сказала?
Она в замешательстве нахмурила брови.
— Я сказала, что сны скоро пройдут. Мы похоронили его всего неделю назад.
Подожди. Что?
Дилан мёртв?
Я сажусь, выбираюсь из-под неё и встаю на ноги.
— Мне всё это снится, — говорю я, расхаживая перед кроватью, пока Сэйбл садится, обнажая грудь. — Мне всё это снится. Должно быть, снится!
Она качает головой. — Пожалуйста, не кричи. Ты разбудишь детей.
Мои ноги перестают двигаться, я перевожу взгляд на неё.
— Детей?
— Ты в порядке, Линкс?
В коридоре раздаётся слабый детский плач. Я выбегаю, не обращая внимания на то, что Сэйбл просит меня не шуметь и не бегать, и иду на тихие всхлипывания. Останавливаюсь у красной двери.
Красная.
Все двери сделаны из тёмного дуба.
Почему эта красная?
— Линкс! Помоги мне! — Отчаянное «Линкс!» доносится до меня из-за двери. — Линкс!
Я несколько раз ударяюсь плечом о дерево, не обращая внимания на боль, разливающуюся по всему боку. Последний удар — и дверь распахивается. Стены и пол залиты кровью, а над телом моего брата стоит Сэйбл с клинком в руке.
Она медленно поворачивается, и её ухмылка становится шире.
— Линкс.
Её губы не двигаются, но я слышу голос.
— Сосредоточься на мне.
Подняв голову брата за его золотистые волосы, она делает шаг в мою сторону, и я отступаю, спотыкаюсь и падаю на землю. Потолок теперь охвачен ползущим пламенем.