Но она не произносит ни слова.
Я поднимаю бровь, ожидая, но в ответ по-прежнему тишина. Даже её тусклое, призрачное сердцебиение не может нарушить окружающую нас тишину.
— Что происходит? — наконец спрашивает она удивительно мягким голосом.
— Ты мертва, — прямо говорю я и отворачиваюсь, оставляя её безучастно смотреть на свои руки.
— Как я могу быть мертва? — хрипит она, заставляя меня остановиться.
Я закатываю глаза и снова поворачиваюсь к ней. — Всё просто, — отвечаю я, сокращая расстояние между нами. Её хрупкая шейка хрустит от лёгкого прикосновения. — Просто так. — Её тело снова опускается на пол, на этот раз её лицо видно полностью. Я наклоняю голову, признавая, что, если бы она была в аду, я бы трахнул её. — Какая жалость. Ты слишком красива, чтобы быть грудой плоти и костей.
Жаль, что моя душа была разорвана в клочья после долгих лет пыток — в ней не осталось и намёка на человечность для девушки, которая просто оказалась не в том месте не в то время.
— На этот раз оставайся мёртвой, — фыркаю я, выходя из комнаты и направляясь той же дорогой, что и раньше.
Только на этот раз я иду в фойе и распахиваю большие скрипучие двери, вдыхая свежий воздух, пока мои ноги спускаются по ступенькам. От страха и воодушевления я иду быстрее, направляясь к лесу впереди.
Должно быть, произошла ошибка, потому что мой бывший босс проклял меня, обрекая на вечные муки в аду. Мне не следовало сбегать. Меня уже должно было затянуть обратно в пламя, или за мной должны были прийти Тор'Отсы, но чем больше времени проходит, тем больше я задаюсь вопросом… Снялось ли с меня проклятие? Больше ли я не привязан к Аду? Могу ли я теперь найти Дилана?
Я не знаю, сколько времени прошло в реальном мире, потому что в Аду время течёт иначе. Возможно, Дилан всё ещё где-то там, и если это так, то я найду его, извинюсь за то, что нарушил обещание, и заглажу свою вину за то, что ушёл.
Я почти не помню, как он с трудом произносил моё имя, как плакал, когда у него было пусто в животе, как нуждался в том, чтобы я рассказывал ему истории, чтобы он мог заснуть.
Я вдыхаю полной грудью чистый, свежий ночной воздух. Странно, что я не чувствую пепла в горле и обжигающего жара на коже.
Моя нога зависает над полом на полшага, и всё вокруг снова меняется. Меня охватывает головокружение, небо исчезает, и я снова оказываюсь в комнате с мёртвой девушкой.
— Да отвали ты, — ворчу я, видя, что она снова садится.
Глава 5
Сэйбл
Мои конечности кажутся невесомыми, как пёрышко. Лёгкий ветерок унёс бы меня через поле. В горле пусто, но я задыхаюсь. Как будто там застряли миллионы слов и хриплых криков, но пространство заполняет только воздух.
Я моргаю, чтобы привыкнуть к темноте. Как будто смотришь через запотевшее окно, из-за которого всё вокруг стало чёрно-белым. Края размыты. Резкие линии стали нечёткими. В ушах раздаётся тихое жужжание. Оно высокое, но с басовитым оттенком. Я словно парю между временем и пространством.
Где я?
Здесь прохладно, но не холодно. Жарко, но не тепло. Неустойчивое место между мирами, где всегда что-то не так.
Тик. Тик. Тик. Тик.
Как я здесь оказалась?
«Мёртва», — говорит что-то в глубине моего сознания.
Я моргаю, пытаясь понять, что происходит вокруг. Беззвучный крик вырывается из моего горла, когда я поворачиваю голову и сажусь. От хруста в шее по позвоночнику разливается боль. Перед глазами мелькают белые и чёрные точки, и у меня снова перехватывает дыхание.
Где я?
Посмотри.
Я не могу.
Я не понимаю.
Мои руки словно в тумане.
Смотри.
Что происходит?
Холодно.
Правда?
Смотри.
Кто это?
Он кажется знакомым. Почему? Он выглядит… Я не знаю. Он размыт. Но нет. Его губы двигаются. Он что-то говорит. Он… он прекрасен. В этих глазах что-то не так. Они какие-то другие. Не того оттенка. А его голос… его губы всё ещё двигаются, и из груди доносится низкий, рокочущий звук.
— Начни говорить.
Слова имеют смысл, но совсем не тот, что я ожидаю. Они звучат как отдалённый звон, от которого у меня заплетается язык, и я пытаюсь сделать так, как он просит, но ничего не выходит. Все предложения сбиваются, потому что… Я не понимаю.