— Кто ты? — спрашиваю я едва слышно.
Его голубые глаза сужаются.
— Вот оно. — Его голос разносится по комнатам, как раскат грома.
Я вздрагиваю. Прикусываю щеку изнутри, заставляя себя проявить хоть каплю силы. Будь непоколебимым Элдритом, каким я должна быть, — но я уже почти не Элдрит. Я просто травмирована и пытаюсь ухватиться за крупицу нормальности. Всю свою жизнь я наблюдала, как мои родители вытирают ноги о людей. Как только они замечали малейший признак слабости, они начинали давить и подстрекать, манипулировать и лгать, пока не получали желаемое.
А теперь Элла? Она была Элдритом. Добрым человеком с большим сердцем. Я никогда не была такой.
Моя семья происходит — или происходила — из богатой семьи. Это поместье было построено моими прапрадедушкой и прапрабабушкой. В те времена они были одними из самых влиятельных людей в стране. Так продолжалось веками, и, несмотря на то, чем они занимались, они предпочитали, чтобы их узнавали по определённому символу.
Не дерево, не железо, не уголь и не нефть — ключ.
Послание было простым: Элдриты владеют ключом к Вселенной. У нас на руках все карты. Мы решаем исход игры. Никто не сдвинется с места, пока мы не позволим.
По крайней мере, так было раньше.
Но с каждым поколением наши руки становились всё слабее, пока дом не рухнул. Кто виноват? Федералы, которые пришли, или мои родители, которые облажались?
Стоя здесь, в этом кошмаре наяву, перед этим существом, которое не является человеком, я задаюсь вопросом, как низко я могу пасть. Трещины уже глубоки. Фундамент рушится. Если крыша обрушится мне на голову, этот человек всё равно будет стоять передо мной, а я всё равно буду заперта здесь с ним, и я уверена, что он может сделать гораздо хуже, чем просто сломать мне шею.
Не показывай эмоций. Покажи зубы, как говорила моя мать.
По крайней мере, так она обычно говорила Элле. Она никогда не давала мне мудрых советов, если только не ругала меня. Я всё равно никогда не могла отделить чувства от своих реакций.
За последний год мои зубы притупились, но они всё ещё на месте. Я чувствую, как он скрывается под поверхностью, кипит, выжидая своего часа, пока источник моей ярости снова наполнится. Этот гнев — мой близкий друг. Но прямо сейчас его заглушает страх.
Подняв подбородок, я натягиваю маску. Она в лучшем случае хлипкая, с обтрепавшимися лентами и облезшей кожей, но она всё равно не даёт слезам течь.
— Ну что? Ты?.. — «Элдриты не спрашивают, Элла. Они говорят». Я слышу голос матери, словно она шепчет мне на ухо, и это меня просто бесит. К чёрту её за то, что я думаю о ней в такой момент. — Ты тоже призрак, — решаю я.
— Неверно. — На его лице появляется кривая улыбка. — Демон.
У меня внутри всё сжимается. Я смотрю на него, ожидая кульминации. Я не могла призвать демона, потому что демонов не существует. В гримуаре сказано, что заклинание предназначено для таких духов, как моя сестра. Теперь таких духов, как я. Альтернатива — я не хочу об этом думать, потому что вдруг я продала душу дьяволу?
Он лжёт. Он по какой-то причине играет со мной.
На этот раз, когда он делает шаг вперёд и между нами остаётся всего метр, я остаюсь непреклонной, и, возможно, это моя самая большая ошибка, потому что он наклоняет голову набок, дразня, но в то же время нетерпеливо. Так охотник смотрит на свою жертву, когда играет с ней.
— Не веришь мне?
Его веселье сменяется раздражением, и я чувствую, как нарастает моё собственное раздражение. Я сыта по горло этим дерьмом, и чем скорее я придумаю, как выбраться отсюда, тем лучше.
Моё раздражение угасает, потому что всё его тело меняется, и все страшные истории, которые я слышала, оживают.
Голубые глаза становятся ярко-красными, а из линии роста волос вырастают два изогнутых красных рога, тянущихся к потолку. Изогнутые уши заостряются, а ногти удлиняются и превращаются в чёрные когти, которые окрашивают некогда загорелую кожу его пальцев в угольный цвет.
С каждым новым откровением моя дрожь усиливается, разрушая хрупкую маску.
Он высовывает длинный язык с острыми кончиками и растягивает губы в оглушительной улыбке.
— Ну что, а теперь?
Понадобилось всего полсекунды — и это были самые смертоносные полсекунды в моей жизни. Адреналин зашкаливает, и я, чёрт возьми, срываюсь с места, вылетаю сквозь стены и оказываюсь в кустах за домом.
Я бегу так, словно за мной по пятам гонятся адские псы — и, насколько я знаю, так оно и есть. Мои чувства обостряются, подпитываемые ужасом перед монстром, которого я сама на себя натравила. Я не знаю, куда бегу, — мне всё равно, где я окажусь, лишь бы подальше от него.