Я бью его сильнее, вкладывая в удар всю свою силу, даже рискуя воплотить в жизнь и свой кошмар, и новообретённую нежелательную фантазию. Происходит нечто не менее ужасное: его пальцы сжимают нежную плоть, и страх, желание и жажда крови сливаются воедино.
— Куда ты меня тащишь? — я рычу и отвешиваю ему хорошую пощёчину по затылку.
Что, по-видимому, было неправильным решением, потому что в одну секунду я лежу ничком на земле, а в следующую меня уже тащат через лес за руку, сжимая её стальной хваткой.
Желание исчезает, и две оставшиеся эмоции заставляют меня вцепиться в него от чистого отчаяния.
Всё, что я делаю, бесполезно. Упорствуя, я ничего не делаю. Удары по его руке бесполезны. Я не утруждаю себя криками, потому что какой в этом смысл? Вокруг никого нет. Всё, что я могу сделать, — это стараться не отставать, потому что у этого придурка нет терпения на мои спотыкания.
— Ты мог бы использовать свои чёртовы слова и перестать вести себя как злой демонический ребёнок? — огрызаюсь я, спотыкаясь о корень дерева и пролетев прямо сквозь куст.
— Бог мёртв, милая. Мы его убили.
Какого чёрта?
— Вау. Как впечатляюще, — это не ответ на мой вопрос.
Я тяжело дышу, ковыляя за ним, пока мы углубляемся в лес. Он ни разу не сжал мою руку так, чтобы мне было больно, но всё равно неприятно. Я бы хотела сказать, что знаю эту местность как свои пять пальцев, но, к сожалению, мои родители терпеть не могли игры на свежем воздухе. Не дай бог испачкать наши белые платья. Всё вокруг кажется мне незнакомым, пока я не вижу ржавый колышек, воткнутый в землю, чтобы обозначить границу впереди. Что, чёрт возьми, делает этот псих?
Когда я пытаюсь превратиться в дым в его руках, но у меня ничего не выходит, я сбрасываю вес — но и это не помогает.
— Что ты… я не могу через это пройти, — протестую я, сопротивляясь всё сильнее по мере того, как мы приближаемся. Я знаю, чем это закончится. — Там силовое поле или что-то в этом роде…
Я вскрикиваю, моя рука изгибается, когда я врезаюсь в невидимый барьер, в то время как он невозмутимо проходит сквозь него. Я ударяюсь лицом о границу и врезаюсь в неё снова, когда демон пытается протащить меня ещё раз.
— Остановись!
Он не останавливается. Он продолжает тянуть, удерживая меня в ловушке между импровизированными тюремными прутьями. Я впиваюсь ногтями в руку, обхватившую мой бицепс, и он шипит.
— Отпусти, — рычу я, упираясь обеими ногами в барьер. Кажется, что я бросаю вызов законам гравитации, потому что выгляжу так, будто парю.
Я падаю на спину, когда он внезапно отпускает меня, но моя свобода длится всего секунду, прежде чем он хватает меня за лодыжку и тащит за собой. Я впервые могу посмотреть ему в лицо и увидеть отчаяние, написанное на его лбу и в глубокой морщинке между бровями. Его разочарование сравнимо с тем, что я чувствовала каждый раз, когда пыталась выбраться отсюда.
Но есть кое-что ещё — чувство паники.
Впервые я осознаю то, чего он, скорее всего, не хотел мне говорить: у демона есть слабости, и, оставаясь здесь, он становится уязвимым.
Почему? Никто не выглядит так, как будто он от чего-то убегает.
Борьба длится всего пару секунд, после чего он с раздражённым вздохом опускает мою ногу и ненадолго замирает, проводя рукой по лицу и волосам. Я вскакиваю на ноги и, глядя на него, сжимаю кулаки.
— Ты что, с ума сошёл? — Кем, чёрт возьми, возомнил себя этот самонадеянный ублюдок? Браво за креативность, но к чёрту его за исполнение.
Он пересекает барьер, чтобы обойти меня. Его ярость настолько сильна, что я чувствую её привкус в горле. Он взбешён? Как, по его мнению, я себя чувствую? Он не успевает сказать ни слова. Мой кулак взмывает в воздух и попадает прямо ему в челюсть, и его голова мотается в сторону. Затем я надвигаюсь на него, тыча пальцем прямо в лицо.
— Не смей больше так поступать, — рычу я.
За долю секунды ярость сменяется шоком, затем едва заметной вспышкой веселья, прежде чем снова смениться гневом. Придурок придвигается ещё ближе, и мы оказываемся на волосок от соприкосновения грудями.
Каждый из нас прерывисто выдыхает, и эти ядовитые испарения отравляют мой мозг, пока мы смотрим друг на друга, не желая отступать.
От него пахнет грехом и всеми порочными вещами в этой вселенной, и это восхитительно. Этот одеколон проникает в мои кости и глубоко вгрызается в них, словно переплетаясь с моей призрачной ДНК.