— Богатые делают что хотят, потому что считают себя выше закона, людей и Бога, ведь в конце концов мы падаем перед ними на колени, потому что они кормят нас.
— Не всегда. Карма всегда возвращается. — Эти слова отдают горечью, потому что карма настигла нашу семью слишком поздно, и самую большую цену заплатили даже не те, кто совершил злодеяние.
— Хорошо. — Линкс смотрит на меня свысока. — Надеюсь, ты и твои близкие получили по заслугам и видели, как у вас отняли все богатства.
Я вздрагиваю, как будто он снова свернул мне шею. Как он смеет? А я-то на мгновение подумала, что в нём ещё осталось что-то человеческое. И ты говоришь, что моя сестра заслужила смерть?
— Не волнуйся. — Клянусь, у меня в глазах темнеет. — Мы потеряли все деньги, и из-за этого я потеряла единственное, что было мне дорого. Она там со мной, потому что я не могла позволить себе покупать ей лекарства, в которых она нуждалась, и она там со мной, потому что карма решила, что мы должны расплачиваться за грехи наших родителей, ты, гребаный придурок.
И я буду расплачиваться за свои грехи вечно. Я не знаю, когда именно я начала сближаться с ним, но я не осознаю этого, пока не отталкиваю его назад.
— Она была моей сестрой — моей милой, любящей, весёлой, заботливой сестрой. Нет такой вселенной, в которой она заслужила бы хоть каплю того дерьма, что с ней случилось. Так что пошёл ты на хрен со своими словами, бессердечный кусок дерьма.
Я тычу пальцем ему в лицо и тяжело дышу, едва вдыхая воздух. Мне хочется кричать, хочется рвать на себе волосы и на нём тоже.
Линкс не реагирует на мой гнев так, как я ожидаю. Он не даёт мне того, чего я хочу, и не начинает драку, которой я так жажду. Он просто смотрит на меня, и в его взгляде одновременно читаются и человечность, и демонизм.
— Она умерла от этого? От болезни? — Его тон спокоен, ровен — он всё понимает. Последняя часть могла быть просто игрой моего воображения, но, клянусь, я вижу что-то подобное в его глазах.
Прежде чем я отвечаю, повисает пауза.
— Да. — Я отступаю на шаг, разжимаю пальцы, а затем снова сжимаю их в кулаки, повторяя это движение, чтобы подавить желание начать расхаживать взад-вперёд, выпуская накопившуюся внутри меня удушающую энергию. — Она заболела, и я три года работала на двух работах, чтобы прокормить семью, сохранить крышу над головой и показать её врачам, и… оказалось, что это не имело значения. Она перестала принимать лекарства, потому что не хотела, чтобы я убивала себя, пытаясь сохранить ей жизнь.
— Мне жаль, что ты потеряла её.
Я отшатываюсь. Из всего, что могло сорваться с его губ, я ожидала услышать совсем другое. Эти шесть слов — как ведро ледяной воды на мой огонь, они гасят мою ярость, и остаётся только пустота.
Мои ноздри раздуваются, а щёки краснеют, как будто я вот-вот расплачусь.
— Я никогда не говорила ей, что работала бы до изнеможения всю оставшуюся жизнь, если бы это означало, что она жива и с ней всё в порядке.
— Она знает, — уверенно говорит он.
Я качаю головой. Это не так, и он никак не может быть в этом уверен. Я не могу продолжать этот разговор. Ему безразлично всё, что я говорю. Он просто хочет… я не знаю, в чём смысл. Но этим расспросам нужно положить конец.
Я меняю тему.
— Ты видел заклинание, которое я сотворила? То, что в гримуаре? — Он кивает. — Ты понимаешь, что это значит?
Ещё один кивок.
— Это чтобы призвать духов из загробного мира.
— Духов, а не демонов, — уточняю я.
Интернет подсказал мне это. Я думала, что в языке могут быть нюансы, которые я неточно перевожу. Но, полагаю, это скорее его область знаний, чем моя.
— Так сказано в заклинании, — подтверждает он.
А может, и нет? Или, может быть, из-за того, что он и Тони когда-то были людьми, их относят к «духам»?
— Тогда как ты здесь? И почему ты связан со мной? — Этому дерьму не учили в старшей школе. Сомневаюсь, что этому учили в колледже — у меня не было возможности это выяснить.
— Если бы у меня был ответ, меня бы здесь не было, — невозмутимо отвечает Линкс.
— Что, если я повторю заклинание, но ты будешь стоять в круге? Или как-то переделать?
Он смотрит куда-то вдаль, искренне обдумывая моё предложение — я никогда не думала, что он на это способен. Между его бровями появляется морщинка. Не злая. Скорее… растерянная. Это… по-своему очаровательно. Ещё одно представление о том, какой он на самом деле, несмотря на дьявольские рога и красные глаза.