Вместо этого я украла чей-то телефон, заранее обдумав свой план.
Я пока не знаю, что именно я буду с этим делать. Может быть, на «Реддите» есть что-то, что поможет решить мою проблему. Или ведьма с «Этси», которая может стать ответом на мои молитвы.
Но как только я оказываюсь в свободной спальне и разблокирую телефон — к счастью, без пароля, — я пару раз рычу от досады, потому что он выскальзывает из рук. Когда мои пальцы порхают по экрану, я набираю имя своей сестры.
Пресса нашла, что сказать, когда у неё был день рождения. Дальше уже некуда, но я не доверяю ни одному из родителей. Они никогда не упустят возможности возвыситься, даже если для этого придётся использовать труп моей сестры в качестве ступеньки.
Мне нужно знать, сделали ли они это снова — использовали ли они Эллу в качестве рекламного трюка, чтобы ещё на пять минут оказаться в центре внимания, напомнить людям, что они всё ещё здесь, что Элдриты всё ещё обладают властью.
Я замираю, пока загружается экран, представляя всё, что они могли бы сказать. В лучшем случае они ничего не скажут. В худшем? От заголовков, появившихся в верхней части экрана, у меня внутри всё сжимается, а пальцы дрожат, когда я нажимаю на первую ссылку. С каждым прочитанным словом в моих венах разливается раскалённая ярость.
Они действительно дали интервью прессе. Только речь шла не об Элле.
Они обсуждали меня и моё «тревожное» исчезновение; дни, которые они провели, пытаясь связаться со мной.
Ярость бурлит и кипит во мне, пока я едва могу дышать. Какого чёрта они пытались связаться со мной… я что, наркоманка? Простите? Я могу понять, когда меня называют проблемным ребёнком. Сбежавшей из дома? Конечно, именно так они называли меня каждый раз, когда я исчезала в подвале.
Но наркоманкой? Я ни разу ничего не трогала, потому что каждую минуту из четырёх лет после прихода федералов я пыталась спасти Эллу. Даже когда она ушла, я держалась от них подальше.
Они впервые связались со мной с тех пор, как попали в тюрьму. Они разговаривали с Эллой, но не со мной. А теперь они ищут меня, и когда я не отвечаю, они сразу же предполагают, что я в запое?
Они сказали репортёру, что я украла прах Эллы, чтобы они не могли похоронить её вместе с остальными членами семьи, — как будто я какое-то чудовище, способное украсть человеческие останки. Если бы они поговорили с ней, то знали бы, что Элла даже не хотела, чтобы её хоронили в склепе. Она хотела пойти по стопам бабушки.
Они не знают её — они не знают ни меня, ни её.
Я ожидала, что они воспользуются смертью Эллы, чтобы получить чёртово влияние. Но это? Превратить меня в злодея в своей истории, чтобы вызвать жалость у всего мира?
Что я им сделала? Почему я всегда виновата, хотя не сделала ничего плохого? Какие грехи я совершила, чтобы заслужить всё это? Я была всего лишь ребёнком. Я не знала, что делаю не так. Я не знала, как быть такой, как Элла. Почему им всегда было мало меня?
Я провожу пальцами по волосам. Они подали апелляцию. Они… что, если их выпустят? Что, если им предоставят условно-досрочное освобождение? Я не знаю, как всё это работает.
Если они выиграют апелляцию, это может означать, что они получат поместье, верно? Потому что они мои ближайшие родственники. И я останусь здесь с ними.
Крик, который нарастал в моей груди, невозможно было остановить. Он вырывался из моего горла с такой силой, что мог бы вызвать ударные волны и обрушить этот ветхий дом.
Горячие слёзы обжигают мои глаза, и я не могу их остановить.
Энергия внутри меня нарастает, и мне кажется, что она вот-вот поглотит меня изнутри. Я швыряю телефон через всю комнату. Он разбивается вдребезги под аккомпанемент раздражающей музыки, доносящейся из колонок, холод пробирает меня сквозь пальто, затхлый, приторный воздух разъедает мои лёгкие, а этот чёртов телефон — треснувший экран застыл на статье.
Поэтому я кричу, и воплю, и плачу, и хватаюсь за любой предмет, который имеет несчастье находиться рядом со мной. Я выпускаю на волю все проглоченные возражения, все нарушенные обещания, каждый раз, когда в моём сердце появлялась новая трещина.
Мир уже решил, что со мной будут проблемы. Так что, возможно, так оно и есть.
Глава 16
Линкс
Эта… человечишка не оставляет меня в покое.
Она сидит рядом со мной, пока я считаю до тысячи, и чем дольше я не вижу Сэйбл, тем больше схожу с ума из-за этой девчонки. Остановка. Разговоры. Это чудо, что я не свернул ей шею. Чёрт бы побрал эту сучку, пусть тоже застрянет здесь.