— Придурок, — бормочу я себе под нос.
Он не только гнался за мной. Он не только залил меня своим демоническим семенем — он дал мне вывалиться из грёбаного окна и даже не проверил, жива ли я. Он мог хотя бы поцеловать мою ранку или, на худой конец, подтянуть платье, чтобы мои сиськи не торчали на всеобщее обозрение для любого другого призрака.
Вот почему я злюсь.
Это единственная причина.
Не потому, что я отбросила все запреты и по глупости решила, что моя жизнь чудесным образом наладится и я наконец-то почувствую тепло и нежность внутри себя, как в тех дурацких романтических фильмах, которые смотрела Элла. Я подхожу к подоконнику, который так любила моя сестра. Я до сих пор помню, как утреннее солнце — словно мёд на моей коже — в те редкие моменты, когда я осмеливалась зайти так далеко в комнату. Теперь, в полумраке, я чувствую только холод. Вечно этот чёртов холод.
Мой взгляд следует за тенями, отбрасываемыми деревьями, в лес, вниз по тропинке, где покоится моё тело.
Выдохнув, я смотрю себе под ноги.
Я вру себе. Я ищу Линкса в основном потому, что… здесь слишком тихо. Стоны дома и пение птиц стали оглушающими, а когда он рядом — я снова слышу чётко.
Он не чувствует того же, что и я, и мне нужно с этим смириться. У меня был целый год, чтобы привыкнуть жить в тишине. Я должна научиться довольствоваться собственной компанией. Мёртвая, одна и пустая. Такой я была до того, как стала трупом; такой и останусь.
С этой мыслью комната внезапно становится просто комнатой. Этот дом — просто дом. Здесь всегда холодно, сколько бы слоёв одежды я ни надевала. Здесь всегда тихо, даже если я кричу до боли в горле. Вот и всё. Вот что осталось от моего существования. Я заперта в месте, где единственный человек, с которым я могу поговорить, не хочет иметь со мной ничего общего.
Есть ещё Тони — или, лучше сказать, Тидус, — но это не то же самое. Он редко бывает рядом, и разговоры с ним скорее успокаивают, чем лечат. В то время как споры с Линксом пробуждают во мне то, что, как я думала, умерло.
Когда я прохожу сквозь стены и спускаюсь по лестнице, я действительно чувствую себя призраком. Пустой оболочкой. Призрак, парящий между пространством и временем. Ничего не вижу. Не дышу. Смотрю в землю, надеясь, что она поглотит меня целиком и всё закончится.
Я снова жива и мечтаю о смерти.
Я не знаю, куда идти. У меня нет цели. Я не замечаю ни травы под ногами, ни ветра, шелестящего в листве. Я ничего не чувствую. Я потеряна. И только когда я смотрю на холмик выкопанной земли, до меня доходит. Хмурясь, я смотрю на разорванную ткань, которую вытащили из ямы, и на зияющие раны на теле там, где должны быть конечности. Моё тело. То самое тело, которое лежит на земле, а не под ней. У меня нет предплечья и обеих ног. А также половины другой руки.
Я отшатываюсь, хватаясь за живот и сгибаясь пополам. Тошнота выдавливает воздух из лёгких вместо рвоты.
Моё тело — единственное свидетельство моего существования — осквернено. Превращено в грёбаную игрушку для жевания. Что? Даже природа не считает меня достойной уважения. Значит, всё, что я делала в своей жизни, равносильно — равносильно…
Этого ли хотела для меня бабушка? Быть похороненной в земле без гроба, чтобы я стала такой же изуродованной, как и внутри?
Животное даже не сочло мою плоть пригодной для употребления. Среди корней и веток разбросаны сухожилия и мясо. Под ближайшим кустом валяется обглоданная нога. Как будто стая волков по очереди играла с ней.
В моей голове раздаётся тревожный звоночек, вырывая меня из пучины жалости к себе.
Если кто-нибудь наткнётся на это, копы будут здесь в мгновение ока. Если они неизбежно выйдут на мой след, какова вероятность того, что дальний родственник или мои родители вмешаются и выставят дом на продажу?
Я бы застряла, наблюдая, как люди живут своей жизнью, каждый день, пока я брожу по коридорам. Может быть, даже мои родители, если они успешно подадут апелляцию.
Не говоря уже о том, что они застряли бы с проклятым демоном.
Как бы это вообще сработало? Или, что ещё хуже, что если они сровняют поместье с землёй и поставят здесь магазин «ИКЕА» или что-то в этом роде? Линкс устроит серию убийств.
Никто не должен узнать, что на территории зарыт убитый труп.
— О, да чтоб вас всех, — рычу я и углубляюсь в лес, искать собственные части тела
Наверное, это был волк или койот — нет, эти следы от укусов слишком большие для любого животного, которое я здесь видела. А вот сверхъестественное существо…Чёртов Тидус.