И страх возвращается.
В моей голове проносятся образы расчленённых полицейских и моих родителей, входящих в парадную дверь.
Мы с Линксом ругаемся и бросаемся в погоню за этим мелким засранцем, бесполезно выкрикивая его имя. Он не слушается и не сбавляет темп. Я бегу быстрее, чем в те разы, когда меня преследовал демон, подпитываемая адреналином, ужасом и злобой.
Мы слышим крики ещё до того, как выбегаем из-за деревьев. От этого леденящего душу звука у меня волосы встают дыбом. Это не прекращается. Это симфония бойни, сопровождаемая диким рёвом и скрежетом металла.
Я бегу быстрее, заставляя ноги двигаться, пока они не начинают гореть.
Линкс слишком далеко впереди, чтобы я могла его разглядеть, но, завернув за угол, я вижу его перед особняком, он борется с Тидусом посреди толпы людей, которые больше похожи на мертвецов, чем на живых. Я спотыкаюсь, но не останавливаюсь.
На краю подъездной дорожки стоит фургон рядом с чем-то похожим на съёмочное оборудование. На чёрном металле белыми и красными буквами написано: «Исследователи паранормальных явлений Грима».
Я перевожу взгляд на адского пса, который визжит, а затем убегает в другую сторону, зажав лапу в пасти.
Линкс не гонится за ним, а переключает внимание на четырёх истекающих кровью мужчин на моей лужайке. У одного из них такой же невидящий взгляд, как и у меня, как и у его друга, который безучастно смотрит на поместье, а из глубокой раны на его торсе вываливаются внутренности. Третий мужчина почти такой же, только без ноги.
К горлу подступает желчь, и я закрываю рот рукой, тяжело дыша из-за сильного запаха меди в воздухе.
Кажется, меня сейчас стошнит.
Это же…Иисус, блять, Христос. Не думаю, что смогу продолжать смотреть, но мои глаза… Любопытство меня погубит.
У другого мужчины на плече, там, где должна быть рука, две большие открытые раны. Но он…
— Линкс, он жив. — Я указываю на него дрожащей рукой, и я вижу, как его грудная клетка вздымается и опускается.
Не теряя ни секунды, он подбегает к мужчине и сворачивает ему шею.
Я кричу, потому что какого хуя?
Я сгибаюсь, меня рвёт, я хватаюсь за живот, чувствуя, как поднимается несуществующая желчь. Я зажмуриваюсь, чтобы не видеть эту картину. Это просто… один плохой сон. Всё это не по-настоящему.
Запах меди застревает у меня в горле, и я отступаю назад. Быть убитой — это не то же самое, что стать свидетелем убийства.
Это был разумный поступок. Он бы всё равно не выжил с такими ранами. Но всё же.
О Боже.
Полиция сейчас вернётся. Они будут искать этих придурков, а потом увидят повсюду кровь. Потом они найдут мой труп и труп этого придурка Коннора.
Нет.
Думай.
Думай.
— Нам нужно избавиться от улик. — Мой голос дрожит.
Чёрт, я никогда не думала, что мне придётся прятать чужое тело.
Нам нужно сделать так, чтобы эта чёртова собака никогда не вернулась. Нам нужно как-то избавиться от фургона. Грядущий дождь смоет кровь, но нам нужно всё убрать, пока никто не пришёл. И, ради всего святого, нам понадобится система безопасности, чтобы никто больше не смог проникнуть внутрь.
Я судорожно вздыхаю, переводя взгляд с одного мужчины на другого и стараясь не замечать разбросанные по подъездной дорожке органы.
— На этот раз он должен быть на глубине шести футов, иначе Тидус его откопает.
Линкс пинает одного из мужчин, словно желая убедиться, что он мёртв.
— Тогда я сделаю на глубине десяти футов.
Я киваю на мужчину без ноги.
— Я… я пойду поищу его останки. — И собаку.
Даже сам Сатана не сможет помочь Тидусу, когда я до него доберусь.
Глава 22
Линкс
Я должен был бы разыскать Тони и выбить из него всё дерьмо за это. Предполагаю, что он уже превратился обратно. Хотя, если бы он это сделал, он, вероятно, снова переключился бы на Тидуса и гонялся бы за мной по всей территории, но если бы я получил хотя бы один хороший удар, то был бы счастлив.
Не потому, что он убил этих засранцев. Нет. Я зол из-за того, что он разрушил странную, немного напряжённую, но не слишком невыносимую атмосферу между мной и Сэйбл.
Часть меня думала — надеялась — что я снова её трахну. Она всё ещё на меня влияет, и, честно говоря, я до сих пор чувствую, как она реагирует, когда я рядом. Она практически бросалась на меня, когда я не больше часа назад пялился на её губы.
Я недостаточно силён, чтобы остановить себя — Сэйбл медленно проникает мне под кожу, и я хочу, чтобы она продолжала. Как бы сильно она ни ненавидела себя за то, что произошло между нами — ну, я предполагаю, что она это делает, учитывая, что она ни разу об этом не упомянула, — Сэйбл всё ещё хочет меня, и она презирает себя за это.