— Мне нужно послать вестника герцогу, — сказала я Матиасу. Голос прозвучал хрипло — со сна, с волнения. — Поможете?
Матиас кивнул, и в этом кивке не было ни удивления, ни лишних вопросов. Он молча достал из сумки — старой, кожаной, перетянутой медными ремнями — небольшой хрустальный шар. Не такой, как у Амирана: тот, отцовский, был с кулак величиной, тяжёлый, с мутными прожилками. Этот — поменьше, с крупное яблоко, но тоже работающий. Я видела, как в его глубине перекатывается тусклый свет — будто внутри заперли маленькую утреннюю звезду. Матиас держал шар бережно, как яйцо, и я заметила, что его пальцы, всегда такие уверенные, сейчас чуть дрожат — сосредоточенность или дань уважения силе, заключённой в прозрачной оболочке.
— Говорите, леди, — сказал он, протягивая шар.
Ладони его были сухими и тёплыми, и, когда шар перешёл в мои руки, я ощутила под пальцами лёгкую вибрацию — не холод, не жар, а что-то среднее, как живое дыхание спящего зверька.
Я взяла его в ладони, сомкнула пальцы. Сосредоточилась. Мысль об отце пришла не сразу — она прокладывала себе путь сквозь утреннюю сонливость, сквозь шорох травы за окном и далёкий крик петуха. Но когда я наконец поймала её, шар нагрелся. Сначала чуть-чуть, потом сильнее, так, что ладони стало горячо, но я не отдёрнула — так и держала. Внутри заклубился туман — белый, плотный, он сворачивался в спирали, распадался и снова собирался. Я видела, как в этом тумане мелькают искры — крошечные, золотистые, похожие на пыльцу.
— Отец, — сказала я в него, и мой голос прозвучал странно — не из горла, а откуда-то из груди, будто сам шар заговорил. — Вчера к нам приехали люди из Эрфурта. Погорельцы, десять человек. Им нужна помощь. Одеяла, инструменты, еда на первое время. Ты можешь что-то прислать? Анна.
Слова легли в туман, и он на мгновение замер — будто вслушивался. Потом шар вспыхнул — ярко, бело-голубым светом, который заставил меня зажмуриться. Когда я открыла глаза, внутри было тихо и прозрачно, как в застывшем пруду. Только на дне тлела оранжевая точка, медленно угасая.
— Готово, — сказал Матиас. — Теперь ждите ответа.
Он убрал шар в сумку, затянул ремни и отошёл к окну. Я смотрела на его спину — широкую, сутулую — и думала о том, сколько же таких посланий прошло через его руки. Чьи голоса звучали в этом шаре, чьи слёзы, чьи надежды и страхи спрессовались в туманные спирали? Матиас никогда не рассказывал.
Ответ пришёл через два часа. Я сидела в гостиной, перебирала сушёные травы для чая — мяту, зверобой, липовый цвет, — и вдруг воздух передо мной колыхнулся. Золотистый вестник — маленький, размером со шмеля, но светящийся ровным тёплым светом — опустился прямо ко мне на ладонь. Я чувствовала его тяжесть — крошечную, но ощутимую, — и тепло, которое разливалось по запястью. Вестник раскрылся, и голос Амирана — бодрый, деловой, без всякой утренней хрипоты — разнёсся по гостиной так громко, что, наверное, было слышно на кухне:
— Анна, дочка. Завтра с утра отправлю портал. Всё, что нужно — одеяла, простыни, инструменты (топоры, пилы, молотки), еда на месяц. И немного ткани — пусть женщины сошьют себе одежду. Ты молодец, что помогаешь.
Вестник погас, истончился в воздухе, оставив на моей ладони едва уловимое тепло — как после пожатия. Я улыбнулась. Отец не умел быть долгим в письмах — ни в бумажных, ни в магических. Сказал дело, и хватит. Но я знала, что за этими короткими фразами — бессонная ночь, расчёты, приказы управляющим. Он не бросит. Никогда не бросал.
На следующее утро портал открылся ровно в восемь. Я специально вышла на крыльцо загодя, в четверть восьмого, и стояла, глядя на то место перед конюшней, где Матиас начертил мелом круг. Утро было прохладным, на траве лежала роса — последняя, осенняя, с мелкими пузырьками, похожими на застывшие вздохи. Матиас стоял в центре круга, раскинув руки, и я слышала, как он бормочет — не слова, не заклинания, а что-то похожее на скрип старого дерева или шум дальнего водопада. Воздух сгустился, пошёл рябью, и в этой ряби проступила вертикальная щель — тонкая, как лезвие ножа, но пульсирующая. Щель разошлась со звуком рвущейся ткани — громким, резким.