— Отпустите меня! — попыталась Алиса оттолкнуть Виктора, но её ладони, упёршиеся в его обнажённую грудь, скорее напоминали трепетное прикосновение, чем отпор.
Он нехотя отступил на шаг, его руки медленно соскользнули с её бедер, будто не желая отпускать пойманную добычу.
— Ну что ж, — его голос прозвучал томно, с лёгкой насмешкой, — раз вы сегодня такая серьёзная... Пойдёмте, покажите мне эти загадочные следы. — Он сделал изящный жест рукой, приглашая её пройти вперёд, но его взгляд по-прежнему пожирал её, скользя по изгибам тела, подчёркнутым тонкой тканью сорочки. — Надеюсь, это зрелище окажется столь же... захватывающим, как ваш ночной наряд.
Когда они подошли к комнате Алисы, из нее выскользнула помощница по хозяйству. Алиса так и не узнала ее имени. Безмолвная женщина средних лет, которая как призрак двигалась по поместью. Она редко попадалась на глаза, но вот результаты ее работы всегда были видны — чистым бельем, вкусными обедами и, как сейчас, вымытыми начисто полами. Пол сиял идеальной чистотой, натертый до зеркального блеска. Никаких следов.
— Они были здесь! — вскрикнула Алиса, с отчаянием указывая на пространство у кровати. — Прямо здесь! Я не выдумываю!
— Охотно верю, что вы что-то видели, — его голос стал опасным и тихим, словно шипение змеи. — Но меня начинают терзать сомнения...
— Какие сомнения? — Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— А были ли следы вообще?.. — Он сделал шаг вперед, заставляя ее инстинктивно отступить. — Может, это лишь плод вашего воображения? Или, что еще интереснее... может, вы просто решили заманить меня в свою комнату, Алиса? Создать повод для... приватной беседы на рассвете?
Он сделал еще один решительный шаг вперед, и теперь они оказались так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу в его темных глазах. Алиса дернулась инстинктивно назад, пока ее ноги не споткнулись об край кровати, и она не упала на простыни. Сорочка задралась, открыв взору кружевное белье и голый живот. Алиса видела, как его темные глаза снова заволокла та беспробудная чернота желания.
Он кинулся на нее, придавив своим весом. Алиса почувствовала, как у нее между ног впился его налившийся член, даже сквозь слои ткани его твердость была огненной и неумолимой. Ее собственное тело отозвалось на эту близость предательским трепетом, влажным пульсированием в самых сокровенных местах, противостоя ужасу.
— Отпустите, — вырвалось у нее, но звучало это слабо и неубедительно. В его глазах уже полыхал тот самый огонь, который одновременно пугал и притягивал, а на губах появилась та самая самодовольная, все знающая ухмылка.
Она почувствовала, как он потерся об ее промежность, и между ног стало влажно и горячо. Алиса попыталась отодвинуться, но Виктор не дал, его бедра прижали ее к матрасу.
— Отпустите, — пискнула Алиса.
— Разве не этого ты хочешь? — его голос был низким, хриплым от страсти. — Ты ведь чувствуешь меня, чувствуешь, что я хочу тебя. Отвечай.
Он вдавился в нее сильнее, и Алиса не сдержала стона.
— Чувствую...
— Хочешь меня? — он напирал, его дыхание обжигало ее ключицу.
— Отпустите... отпустите...
Алиса затрепетала, словно бабочка в паутине, ее тело выгибалось, бедра непроизвольно двигались навстречу его толчкам. Влажность между ее ног становилась все более явной, а низ живота сковывало жгучее желание.
— На этот раз... отпущу, — прошептал он, и его дыхание обожгло ее кожу. Его пальцы разжались, и он соскочил с кровати на пол, продолжая держать ее в плену своего взгляда. — Но запомни... Я не люблю, когда со мной играют. А теперь — за работу, Алиса. У тебя есть портрет, который ждет твоего прикосновения. И, пожалуйста, оденься как следует. Твой нынешний вид... отвлекает. Сильно отвлекает.