Его взгляд скользнул вниз, к явному, неприличному бугру, искажавшему ткань его штанов. Натянутый материал лишь подчеркивал размер и напряженность его члена, яростно пульсирующего в тесных штанах. Алиса, повинуясь какому-то гипнотическому притяжению, проследила за его взглядом. Волна жгучего стыда и чего-то острого, щекочущего, залила ее лицо алым румянцем.
Виктор усмехнулся — низко, глубоко, с торжествующим пониманием. Эта ухмылка говорила громче любых слов: он видел ее замешательство, видел вспыхнувший в ней отклик и знал, какая власть у него над ней в этот миг.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Алиса закрыла глаза. Все ее тело пылало. Между ног невыносимо пекло, и низ живота сковывала тугая, ноющая пустота, требующая наполнения. С ужасом, перемешанным со странным, запретным волнением, она осознала, что их опасный, двусмысленный танец только начинается. И следующая встреча, чувствовала она, закончится не отступлением, а поглощением.
Глава 9
Работа над портретом Элис Морт превратилась для Алисы не просто в профессиональную задачу — это было погружение в бездну, сродни спиритическому сеансу, где каждое движение кисти вызывало из небытия призраков прошлого. С каждым слоем старого лака, который она бережно скальпелем снимала с холста, проступали не только угасшие краски, но и тени давно ушедшей жизни. Воздух в галерее становился гуще, наполняясь шепотами минувших эпох.
В архивах библиотеки поместья, куда Виктор, скрепя сердце, разрешил ей заходить, она нашла дневники — пыльные и истлевшие, будто сама смерть прикоснулась к их страницам. Листая хрупкую, пожелтевшую бумагу, Алиса больше не читала — она падала сквозь время, оказываясь в той самой опоясанной туманом эпохе, где жила и страдала Элис Морт.
«Он запирает меня в комнате, когда в поместье приходит садовник», — выцветшими чернилами было выведено на одной из страниц. «Говорит, что я принадлежу только ему. Что любовь — это боль, и я должна научиться ее выносить...»
Слова впивались в Алису острее лезвия скальпеля, пробуждая в душе старые, не зажившие раны. Она узнавала в них Эрика, его слепую ревность, его собственнический взгляд, выжигающий душу. Но здесь, в «Черных Ключах», жестокость витала в воздухе иной — не жаркой и яростной, а леденящей, как камень в сыром подвале, и неумолимой, как само время. И ее живым воплощением, ее холодным сердцем был Виктор Морт.
Он приходил в галерею каждый день, становясь неотъемлемой частью мрачной атмосферы. Его молчаливое присутствие было тяжелее любого упрека, а взгляд, будто прожигающий холст, заставлял ее руки предательски вздрагивать.
— Она не улыбалась, — вырвалось как-то у Алисы. Ее голос прозвучал сдавленно в гулкой тишине зала. Она не отрывала взгляда от проступающих из-под вековой грязи черт лица Элис. — Ни на одном эскизе, ни на одной фотографии. Как будто счастье было для нее запретной, недосягаемой нотой.
Виктор стоял в нескольких шагах, его профиль был обращен к портрету.
— Счастье — это роскошь, которую не каждый род может себе позволить, — его голос был низким и плоским. — Некоторые рождаются, чтобы нести свой крест. А не чтобы петь на солнечных полянах.
— Это не крест, — тихо, но с внезапной твердостью возразила Алиса, поворачиваясь к нему. Ее пальцы сжимали кисть. — Это тюрьма. Ее заточил в ней муж.
Он медленно, почти церемониально, перевел взгляд с портрета на нее. В его темных, бездонных глазах не было и капли сочувствия, лишь ледяная, всевидящая насмешка.
— Я вижу, вы ищете в чужих историях оправдание собственным страхам.
— Мои страхи были порождены таким же человеком, как и ваш предок. И я бежала от него, чтобы спасти себя. А вот Элис не могла сбежать.
— А может, ей и не нужно было этого, — парировал он, его губы изогнулись в холодной усмешке. — Может, ей нравилось это заточение, нравилось находиться во власти своего мужа.
— Неправда! Ваш предок был жестоким сумасшедшим, его интересовали только похоть и желание обладать ею. Он был злодеем своей эпохи, разве вы не видите этого?
Виктор сухо рассмеялся, а потом подошел ближе к Алисе, его движения были плавными и угрожающими.