Постепенно менялся не только территория перед домом, но и сам дом. Кроме немой Нины, много лет помогавшей по хозяйству, появились ее младшие сестры — Марина и Рита. Три сестры, словно три грации, следили за порядком в поместье, наполняя его не только чистотой, но и каким-то новым, живым дыханием. Из кухни теперь доносились не только соблазнительные запахи свежей выпечки, но и приглушенный, беззаботный смех, и оживленные перешептывания сестер. На окнах, десятилетиями остававшимися голыми, появились струящиеся занавески, нежно колышущиеся от сквозняка, словно ритмичное дыхание пробуждающегося дома. А в старинных фамильных вазах, извлеченных из кладовых глубин, красовались изящные букеты цветов — дары с клумб, в которые Алиса вложила столько любви и заботы. Эти непритязательные, но удивительно живые детали создавали неповторимую атмосферу уюта, превращая некогда мрачное поместье в по-настоящему обжитое пространство.
И все вроде бы было прекрасно, но какой-то необъяснимый червяк точил душу Виктора. То, на что раньше ему указывала Алиса, а он отмахивался, списывая на ее впечатлительность, теперь начал замечать и он сам. То в библиотеке книги оказывались переставлены, хотя никто не признавался, что прикасался к ним. То по ночам из дальних коридоров доносились приглушенные шаги, хотя все обитатели дома были в своих комнатах.
Странности продолжались, приобретая все более загадочный характер. То в гостиной на безупречно убранном с вечера столе обнаруживались следы недавней трапезы — одинокая чашка, крошки на скатерти. То по утрам на подоконнике в библиотеке Виктор находил свежие цветы сирени, чей тонкий аромат уже успевал наполнить комнату, хотя никто не признавался в их приношении.
Алиса все чаще ловила себя на нервной дрожи, вспоминая те первые дни в поместье: мокрые грязные следы у своей кровати, необъяснимые шорохи и то самое призрачное пение, что доносилось из пустых коридоров. Она пыталась отбросить эти мысли, убеждая себя, что все это было плодом ее расшатанного воображения. Но теперь, когда их с Виктором отношения обрели некую стабильность, странности, будто затаившиеся на время, вновь заявили о себе с удвоенной силой.
Что-то пробуждалось в «Черных Ключах» вместе с весенним обновлением природы, что-то древнее и необъяснимое, отказывающееся оставаться в тени прошлого. И эта настойчивость незримого присутствия одновременно тревожила душу и завораживала, будто страницы старого семейного предания оживали на глазах.
Глава 19
Странности в поместье, которые Алиса поначалу старалась игнорировать, постепенно стали проникать в самое сердце ее личного пространства — в комнату, которую она делила с Виктором. Все началось с маленькой, но значимой для нее потери. Речь шла о перламутровой расческе — скромной, но первой покупке, совершенной на ее собственные, честно заработанные деньги. Для Алисы она была не просто аксессуаром, а своеобразным талисманом, напоминанием о том, что она способна самостоятельно строить свою жизнь, что бы ни случилось.
Однажды утром, потянувшись к привычному местечку на туалетном столике, она не нашла свою драгоценную вещицу. Сначала Алиса предположила, что просто забыла, куда ее убрала — возможно, в один из ящиков комода. Она принялась за тщательные поиски, перебирая содержимое каждого ящика, заглядывая под стопки белья, проверяя карманы штанов и рюкзака. С каждым пустым ящиком надежда таяла, сменяясь растущим, липким беспокойством. В глубине души зарождалось холодное, щемящее чувство — ощущение того, что ее личные границы, ее маленький островок безопасности, были кем-то грубо нарушены. В голове, словно рой ос, снова начали жужжать мысли о всех тех необъяснимых происшествиях, что наполняли «Черные Ключи».